ЭПИЛОГ.

ТЕРРИТОРИЯ: КИТАЙСКАЯ НАРОДНАЯ РЕСПУБЛИКА. ПЕКИН. ГЕНЕРАЛЬНЫЙ ШТАБ. ПРОИГРАВШИХ НИКТО НЕ ЛЮБИТ.

Он прекрасно относился к Тао, почти как к сыну, но, когда передача из «балалайки» прервалась, когда стало понятно, что полковник погиб, первое, о чем подумал Ляо: ему так и не удалось снять с Мертвого перчатку. Подозрения остались подозрениями, проверить их не удалось.

Генерал прикрыл глаза. Провал. Полный провал.

Фадеев скоропостижно скончался от «острой сердечной недостаточности», заключение авторитетных врачей опубликовано на ведущих новостных лентах. У старого человека украли внучку, перенервничал, сердце не выдержало, ничего удивительного. Власть в корпорации перешла к Опекунскому совету под руководством президента «Науком» Холодова.

Чайка погиб при взрыве химического завода. Конечно, он сумел взломать внутреннюю сеть Анклава, но скачанные файлы не содержали никакой информации о новой разработке «МосТех».

Ляо открыл глаза и вызвал на экран файл с предварительными выводами аналитического отдела.

«Анализ ситуации показывает, что мы столкнулись с тщательно проработанной биржевой аферой. Ложная, но правильно преподнесенная информация о революционной разработке привела к тому, что акции „Мос-Тех“ резко пошли вверх…».

Ляо отвернулся от экрана.

Зацепиться не за что. Даже если СБА начнет расследование: ведь есть основания предполагать аферу, — она ничего не найдет. Во-первых, потому что никто официально не подтверждал наличие нового источника энергии, а во-вторых, потому что расследовать будет Мертвый. Все. Операция закончилась. И расстановка сил в Анклавах сильно поменялась: москвичи заполучили империю Фадеева, мощнейший инструмент для работы в Европе, и к чему это приведет — непонятно. Самое страшное, если у них действительно есть новый источник энергии…

Старик с силой сжал виски ладонями. Надо думать, надо просчитать варианты. Надо понять, к чему стремятся москвичи и насколько это расходится со стратегией Поднебесной.

— Генерал Ляо? — Ван Хэ, личный секретарь Председателя.

Ляо устало ответил на вызов коммуникатора.

— Да?

— Насколько мы знаем, операция полностью провалилась? — Ван не любил старика и не удержался, позвонил лично. — Подготовьте доклад…

— Я должен немедленно встретиться с Председателем, — холодно и жестко произнес Ляо. — Мою официальную просьбу об аудиенции вы получите через пять минут. И не рекомендую класть ее под сукно.

— Сначала Председатель хочет увидеть доклад, — ехидно улыбнулся Ван. — Узнать, куда подевались миллиарды юаней…

— Я напал на след Чудовища, — веско произнес Ляо.

Ван поперхнулся.

— Я хочу встретиться с Председателем немедленно. Речь идет о выживании страны.

АНКЛАВ: МОСКВА. ТЕРРИТОРИЯ: БОЛОТО. ТЕРРИТОРИЯ: УНИВЕРСИТЕТ. УСПЕХ СОПУТСТВУЕТ УМНЫМ.

— Результаты уже известны? — Сидящий в своем излюбленном кресле во дворе Оглыев оторвался от кальяна и с интересом посмотрел на Илью.

— Иду узнавать, — улыбнулся Дементьев.

Следуя заведенному давным-давно порядку, результаты вступительных экзаменов в Университет выкладывали в сеть только через день после объявления, после того, как в холле заведения вывешивали распечатанные списки. Традиция.

— Страшно?

— Волнуюсь, — коротко ответил Илья.

— Было бы из-за чего, — хмыкнул Али, сын владельца дома.

— Тихо! — Старый Оглыев молча отвесил отпрыску подзатыльник и снова посмотрел на Дементьева: — Удачи, Илья.

— Спасибо.

Молодой человек прошел через арку на улицу.

— Университет, экзамены… — проворчал Али. — А комнату снимает со спичечный коробок размером, туалет общий, в коридоре. И еду покупает на улице. Вчера, я точно знаю, за весь день съел только миску супа.

— Зато он будет учиться в Университете, — напомнил старый Оглыев.

— А Хасан вообще нигде не учился! Зато на «Мерседесе» ездит и на золоте кушает.

— Хасан твой — мелкий канторщик, — буркнул старик. — А этот русский станет капером, будет в Сити жить, высоко поднимется. Так что ты с ним дружи, сынок, дружи. Пригодится.

Все прошло именно так, как задумывалось. Без накладок, без сбоев, без проблем.

Верный Раф, которого судьба-злодейка забросила на химический завод, с радостью согласился помочь, предполагая вновь уйти с Чайкой в свободные ломщики. Раф сделал допуски, сделал Илье «балалайку» — светить выданный в Университете чип Дементьев не собирался, и рассказал, в какой последовательности надо организовывать подрыв завода, чтобы осталось время уйти по подземным коммуникациям. Раф помог. Но его пришлось оставить там, под землей, в огненном вихре катастрофы.

Верный Фарид, прекрасный конструктор, сумевший сделать почти невозможное: за три с половиной часа вживить Илье временные трансплантаты, способные пройти проверку наноскопом. Только благодаря Фариду зафиксированный на контрольном пункте Сити человек не был похож на Дементьева. Замечательная работа, стоившая конструктору жизни.

Верная Майя, послушно выполнявшая все приказы и до самого конца не понимавшая, что нужна только для подтверждения смерти ломщиков.

Каждый сыграл свою роль. Каждый внес лепту в исчезновение Чайки. И каждый заплатил за это жизнью. После предательства Арлекина Илья твердо решил быть максимально скрытным, ведь другого шанса так хорошо спрятаться никто ему не даст. В следующий раз его просто прикончат.

О том, как выйти из дела, Дементьев начал размышлять задолго до того, как попался китайцам. Он знал, что выглядит моложе своих лет, что относится к типу мужчин — «мальчиков», не стареющих до сорока, и тщательно продумал, как использовать это преимущество. Илья не ставил дополнительные модули в голову, не обновлял гнездо «балалайки», не пересаживал новые органы, не запускал внутрь медицинские наны, очень редко, только по необходимости, колол «синдин». Его организм был чист от современных изобретений, от этих следов пребывания в Анклавах, и вполне мог сойти за организм нищего юноши из Питера, приехавшего поступать в Университет.

«Дементьев Илья Анатольевич. Общая сумма баллов: 100. Резюме: принят. Форма обучения: очная, бесплатная. Стипендия: назначена».

Дементьев смотрел на строчку минут пять. Читал, перечитывал, снова читал. Он не сомневался, что наберет сто из ста, был уверен, что успешно сдаст экзамены, но все равно чувствовал самую настоящую радость. И сам удивлялся, что ей нашлось место в зачерствевшей душе. Быть студентом! Учиться в Университете!

— Поздравляю! — Председатель приемной комиссии с чувством пожал Дементьеву руку. — Можешь забыть о своем прошлом, Илья, теперь ты полноправный гражданин Анклава.

— Черт, я не верю!

Он умел вовремя вызвать на глаза слезы, научился, окружающие частенько говорили, что в нем погиб великий актер.

— Все в порядке, Илья, не надо скрывать свои чувства! — Председатель комиссии дружески похлопал молодого человека по плечу. — Кстати, к тебе еще не подходили люди из «Хруничева»?

— Нет.

— Корпорациям интересны абитуриенты, набирающие максимальное количество баллов на экзаменах. Так что, чувствую, стипендией от Университета дело не ограничится: ребята из «Хруничева» настроены предложить тебе контракт.

— У меня голова идет кругом, — пожаловался Дементьев.

— Это нормально. — Председатель улыбнулся. — Ты вытащил счастливый билет, Илья, распорядись им правильно.

АНКЛАВ: МОСКВА. ТЕРРИТОРИЯ: БОЛОТО. «ШЕЛЬМАН, ШЕЛЬМАН И ГРЯЗНОВ». МНОГОЕ МЕНЯЕТСЯ СО СМЕРТЬЮ ОДНОГО ЧЕЛОВЕКА.

— Доверяй Кириллу, он мой старый друг и не подведет тебя. Прислушивайся к его советам. — Роман помолчал. — Мы много общались, Петра, но теперь мне кажется, что недостаточно. Прости, что не мог уделять тебе больше времени. И прости, что оставляю тебя одну. Я люблю тебя, Петра, и верю, что ты справишься. В конце концов, ты Фадеева.

Девушка остановила просмотр, потянулась и дотронулась пальцами до монитора, словно надеясь почувствовать не гладкую поверхность наноэкрана, а теплую щеку Романа. Теплую и живую. Но вместо этого — холод плоскости. Деда больше нет. И никогда не будет. Он умер.

— Мне жаль, Петра, — тихо сказал Грязнов. — Я не мог ему помочь.

— Как это случилось?

— Доподлинно неизвестно. Все решалось в Сити, за закрытыми дверями. Официально объявлено, что у Рома не выдержало сердце. Учитывая обстоятельства, в этом нет ничего странного.

— Да, странного нет…

Похищение любимой внучки, срыв переговоров с Ассоциацией, штурм в Урусе — даже в эпоху наномедицины этих событий вполне достаточно для инфаркта. Но девушка не сомневалась, что Деда убили: не тот был человек Роман Фадеев, чтобы у него «не выдержало сердце». Не из такого теста был сделан один из величайших верхолазов в истории Анклавов…

Но, как бы то ни было, Дед ушел, оставив после себя лишь десятиминутное послание с инструкциями и словами нежности. Его последнее письмо. Хотелось плакать, кричать, выть от горя, но Петра не собиралась демонстрировать свою слабость. И, несмотря на то, что девушка едва сдерживала слезы, голос ее оставался спокоен:

— Я вас помню, Кирилл. Вы были на одном из приемов в нашем шотландском поместье. Вы известный антиквар.

Это прозвучало так светски, что Грязнов с трудом удержался от неуместной улыбки:

— Да.

— И вы Всадник?

— К вашим услугам, — склонил голову Кирилл. Девушка внимательно посмотрела в серые глаза Грязнова:

— Вы преступник.

— Чуть-чуть. — Вот теперь Кирилл улыбнулся и пальцами показал сколько это: «чуть-чуть». — Я честный контрабандист и хороший антиквар.

— И вы были другом Деда?

— Тридцать лет назад я спас ему жизнь.

— Каким образом?

— Расскажу как-нибудь потом. — Грязнов вернулся к серьезному тону. — Сейчас нам надо обсудить другие вопросы.

— Хорошо, — не стала спорить Петра, — обсудим другие вопросы. Почему меня привезли сюда, а не в Сити?

— Потому что твоя жизнь до сих пор в опасности.

— Жизнь верхолаза всегда в опасности, — рассудительно произнесла девушка. — Наше положение делает нас мишенью для разного рода проходимцев. Нас с удовольствием убивают, с еще большим удовольствием похищают. Именно поэтому меня с детства охраняют лучшие специалисты СБА.

Она не задала вопрос напрямую, но он прозвучал, и Кирилл должен был дать на него ответ.

— В ближайшие три года ты не сможешь управлять корпорацией, этим будет заниматься Опекунский совет, и, если с тобой что-нибудь случится, «Фадеев Групп» продадут по частям. А желающих стать наследниками твоего деда очень много.

— СБА не позволит, чтобы со мной «что-нибудь случилось», — холодно заявила Петра.

— Уже позволила, — спокойно ответил Грязнов. — Сегодня ночью в Сити была доставлена девушка — твой двойник, рано утром она вылетела в Эдинбург. — Кирилл помолчал. — Самолет разбился над Ла-Маншем, не выжил никто.

Несколько секунд Петра обдумывала сообщение, затем вытащила из пачки длинную тонкую сигарету и закурила.

— Значит, официально я мертва?

— Для публики да. Опекунскому совету уже известно, что в самолете был двойник. Кто-то сильно расстроился.

— Это дело рук Мертвого, — прошептала Петра. — Дед всегда говорил, что Кауфман — его главный враг.

— Не уверен, — покачал головой Грязнов. — Макс — последний человек, кто хочет твоей смерти: ему нужна «Фадеев Групп» в ее нынешнем состоянии, сильная и мощная. Он будет тебя беречь.

— Конечно, убил деда — позаботься о внучке! — Девушка не сдержалась, выкрикнула, выплеснула эмоции, показала, что творится в душе.

Кирилл вздохнул:

— Никто не знает, что на самом деле произошло в Сити. Но у Романа были враги и помимо Мертвого.

— Кто?

— Поднебесники. Это они дали Роману деньги на покупку «МосТех», а когда затея провалилась, потребовали долю в «Фадеев Групп», угрожая обнародовать ее связь с Народной республикой.

— Но скандал ударил бы и по ним.

— Санкции на пару лет, публичные извинения, отставка двух-трех деятелей правительства, — жестко усмехнулся Кирилл. — А Роман бы потерял все, его корпорацию продали бы по частям.

Петра изо всех сил старалась не выглядеть растерянной, но было видно, что девушка с трудом справляется с потоком информации.

— И что мне делать?

— Решай сама, — пожал плечами Грязнов. — Я могу переправить тебя в Эдинбург, но в Опекунском совете есть люди, желающие расчленить «Фадеев Групп», — делай выводы. Я могу передать тебя Мертвому, с ним ты точно будешь в полной безопасности, но… как бы помягче выразиться… он ограничит твою свободу. И, наконец, я могу оставить тебя здесь.

— Здесь? — удивилась девушка.

— Ром просил присматривать за тобой, а я слишком ленивый человек, чтобы мотаться в другой Анклав. Да и бизнес требует постоянного присутствия. — Кирилл серьезно посмотрел на Петру. — Мне будет значительно проще выполнить волю Рома, если ты будешь жить со мной.

— На правах кого? — опешила девушка.

— На правах моей дочери, разница в возрасте у нас подходящая. — Грязнов почесал бровь. — В этом году ты должна была поступить в Университет?

— В Эдинбурге, — уточнила еще не пришедшая в себя Петра.

— Поступишь в Московский, преподаватели в нем на порядок сильнее. А я позабочусь о том, чтобы тебя не нашли.

— Это какое-то безумие…

Не просто спрятаться, а изменить образ жизни. Остаться без горничных, дворецкого, шофера, охраны… Поселиться в домике, который можно спрятать в холле шотландского поместья Фадеевых, причем спрятать так, что его никто не заметит.

Кирилл понял, о чем думает девушка. Он улыбнулся, перебрал несколько жемчужин, заставив дракона завертеть головой, и произнес:

— Иногда имеет смысл посмотреть на знакомые вещи с другой стороны. Через три года ты станешь очень крутым верхолазом, Петра. Думаю, будет правильно, если к этому времени ты узнаешь все нюансы жизни в Анклаве.

ТЕРРИТОРИЯ: РОССИЙСКАЯ ФЕДЕРАЦИЯ. ЧЕЛЯБИНСК, ИСПЫТАТЕЛЬНЫЙ ПОЛИГОН «НАУКОМ».

«Пчела» выпустила последние две ракеты, заложила крутой вираж, стремительно снизилась и приземлилась на площадку. В последнем трюке не было необходимости, но пилоты решили продемонстрировать наблюдателям свой класс. Или попижонить — каждый решал сам.

— Тридцать часов непрерывного полета, — произнес руководитель испытаний, когда лопасти вертолета замерли. — Невероятно.

— Расчетное время, — улыбнулся представитель «МосТех».

— Вот это-то и невероятно, — пробурчал руководитель испытаний и, поднеся к глазам мощный бинокль, принялся наблюдать, как техники вытаскивают из гнезда в боку вертолета цилиндр, испускающий едва заметное голубоватое сияние.

— Плазменный преобразователь…

— Нефть нам больше не нужна.