АНКЛАВ: МОСКВА ТЕРРИТОРИЯ: БОЛОТО С НЕКОТОРЫМИ ДРУЖИТЬ СТРАШНО, НО ИНТЕРЕСНО.

Сретенка и прилегающие районы издавна считались наиболее цивилизованной частью Болота. Здесь селились «поднявшиеся» — те, кто сумел устроиться в жизни и начал ценить спокойствие. Здесь постоянно встречались патрульные СБА и улицы убирались: местные жители аккуратно платили коммунальным службам Анклава. Каперы и верхолазы заглядывали в местные лавки и рестораны не только в поисках приключений, а просто так. То есть в ресторанах можно было безбоязненно питаться, а в некоторых из них принципиально не подавали соевые продукты. В районе Сретенки располагалось крайне мало сомнительных заведений, и даже гладиаторские бои в цирке шли не чаще раза в месяц. Приличный район для приличных людей.

Олово нравилась эта часть Москвы. Старые улицы, бегущие вниз, к Цветному бульвару, старые здания, старые камни. Они не были ему родными, но стали домом, а Олово ценил понятие «дом», ценил уют и покой. И поскольку по дому не принято бегать, Олово ходил по улицам не спеша, как по комнатам. Невысокий, бритый наголо, одетый в узорчатую рубаху с большим вырезом и широкими рукавами, черные шаровары и мягкие туфли с загнутыми носами, он с одинаковой невозмутимостью шел по людным улицам и пустынным тупичкам, совершенно не обращая внимания на окружающих. Но редкий прохожий не останавливал на нем свой взгляд: Олово, мягко говоря, был большим любителем татуировок. Густая вязь черного узора — переплетение рун и символов — покрывала все его тело, кроме лица. Никаких драконов, никаких новомодных расцветок или нанесения золотом, только черная, не теряющая яркости краска и сложные письмена, череда знаков, смысл которых невозможно отыскать даже в сети. Ведь для людей эти знаки давно умерли. Они не умели их читать, а потому невысокий человек с плавными движениями и черным узором на коже казался им странным, просто странным. Не более.

— Добрый господин, подождите! Остановитесь на минутку!

Олово привык, что его часто окликали на улицах: приличная одежда, спокойное и уверенное поведение — наметанный взгляд уличных торговцев и попрошаек легко выхватывал из толпы солидного человека. Вот только здесь, неподалеку от дома, все давно знали, что приставать к нему не следует. Новенькая? Олово хотел пройти мимо, но остановился, поймав открытый взгляд больших зеленых глаз. Девушка не была попрошайкой.

— Добрый господин, на вас лежит проклятие!

Олово молча переложил авоську с купленными на рынке овощами из руки в руку.

— Честное слово, добрый господин! У вас темная аура! Мы можем прочитать ее и сказать, что надо сделать, чтобы вернуть ей силу и свет. Зайдите к нам! Моя тетя — превосходная гадалка!

Олово молчал. Девушка сбилась, сморщила носик, не понимая, почему этот странный, невысокий мужчина не отвечает, а затем разглядела несколько рун на предплечье Олово. И замерла.

— Добрый господин… Вы…

И тут Олово улыбнулся. Просто улыбнулся, но в больших зеленых глазах мелькнул дикий ужас. Девушка вскрикнула и напуганной мышкой юркнула в ближайшую подворотню. Хрипло рассмеялся Хаким, седой зеленщик, торгующий чуть дальше, добродушно крякнул владеющий кальянной Мустафа, но никто больше не обратил внимания на эту маленькую сценку.

Олово снова переложил авоську и медленно подошел к навесу, в тени которого на кресле сидела полная женщина в ярком желтом платье и в чудовищной соломенной шляпке, украшенной пышными розовыми цветами. «Салон Мамаши Даши. Предсказание будущего и коррекция судьбы».

— Зачем ты испугал Матильду? — добродушно поинтересовалась владелица магического заведения. — Девочка первый день на улице, а тут ты. Она теперь до вечера не покажется.

Олово отрицательно качнул головой.

— Ты ее не пугал?

Еще одно движение головой.

— Ты улыбнулся ей со значением, — догадалась Мамаша Даша.

Олово пожал плечами.

— Она-а меня-а… обидела-а.

Олово произнес фразу медленно, не то подбирая, не то вспоминая нужные слова. К тому же он сильно растягивал некоторые гласные, и в целом создавалось впечатление, что говорить Олово научился не так давно. У кого-то подобная манера могла бы вызвать кривую усмешку, но на Сретенке самоубийц не водилось, поэтому к особенностям речи некоторых уважаемых людей здесь относились с пониманием.

— Матильда не хотела тебя обидеть, она просто не знала, кто ты. Бедная девочка только сегодня вернулась в Анклав. Она моя племянница, росла в поселении «Науком» в Калуге, моя сестра работала на тамошнем заводе корпорации, а неделю назад попала под грузовой мобиль. Ты помнишь, я уезжала на неделю? Бизнес, конечно, пострадал, пришлось отказать четырем ОЧЕНЬ солидным клиентам, но ведь случилась трагедия! А Матильда! Бедная девочка! Она так тоскует по матери. Но у нее несомненный талант к предсказаниям. Я тебе не рассказывала? Я поняла это, когда Матильде было всего четыре годика.

Мамаша Даша говорила не очень быстро, не сбивалась на скороговорку, но пробиться сквозь поток ее слов не представлялось возможным. Олово тоскливо переминался, спрятавшись под навесом от жарких солнечных лучей.

— Я думаю, надо отдать девочку в Университет, я тебе не рассказывала? Матильда в этом году закончила школу. Господи, я понимаю, ты улыбаешься, ты думаешь: «какие в Калуге школы?» — и ты не прав! Матильда — очень прилежная девочка и очень хорошо училась! Я ходила с ней к господину Зайцеву, директору школы при Университете. Так вот, господину Зайцеву понравился уровень подготовки Матильды, и он сказал, что она может сдать экзамены и учиться. Но сколько это будет стоить денег! Матильда у меня умница, но вряд ли она сможет сдать экзамены на стипендию, придется платить… Правда, «Науком» обещал помочь, ведь моя сестра, пусть земля ей будет пухом, была не уборщицей какой-нибудь, а инженером! И господин Рюкович из корпорации прямо сказал, что до окончания школы Матильде будут платить пенсию и, может быть, помогут с Университетом. Правда, придется подписать контракт с «Науком», но ведь это лучше, чем болтаться по улице, да? А пока, думаю, пусть девочка поработает. Задатки у нее очень хорошие. А чего ты все молчишь? Ходил на рынок? Почем сегодня свекла? Думаю, борщ сварить…

— Тыся-ача рублей!

— Два евродина? Кошмар! Куда катится мир? Два евродина за килограмм свеклы! Да это же чистое разорение! Я предсказываю людям будущее, указываю истинный путь, чищу им карму, и то не имею таких доходов, как фермеры. Подумать только: два евродина за кило какой-то там свеклы!!

— Ка-ак бизнес? — уныло поинтересовался Олово.

— А, — скривилась Мамаша. — Было бы о чем говорить! Люди верят компьютерным оракулам, а не линиям, нанесенным на руку самим Провидением. Безумный век! Полный упадок нравственности.

— Мастер говорит, ты хороша-ая га-адалка.

— Мастер слишком добр ко мне, — улыбнулась Даша. — На самом деле мне просто везет больше, чем остальным.

Она бросила внимательный взгляд вдоль улицы. Покинувшая подворотню Матильда стояла возле большого черного мобиля и щебетала о чем-то с сидящими в нем парнями.

— Давненько их не было видно, — проворчала Мамаша.

— Групповушники, — неодобрительно буркнул Олово. — Дурные.

И в подтверждении своих слов кивнул головой.

— Они меня боятся.

— Тебя-я?

Мамаша хитро посмотрела на мужчину:

— Я им сказала, что ты мой двоюродный брат.

Несколько мгновений Олово изумленно таращился на гадалку, после чего запрокинул голову и расхохотался. Даша, с заметной нервозностью ожидавшая реакции на свое заявление, захихикала.

— Ста-арая ведьма-а! — Указательный палец Олово ткнулся в гадалку. — Врунья-а!

— А ты бы хотел, чтобы мою единственную племянницу обидели групповушники?

Олово перестал смеяться и неопределенно пожал плечами.

— К тому же тебе и делать ничего не надо, — отрезала Мамаша. — Вряд ли они станут наводить справки.

Олово развел руками, почесал затылок, вновь переложил авоську из руки в руку и сообщил:

— Мне пора-а.

Гадалка проводила Олово взглядом, вздохнула и с улыбкой посмотрела на подошедшую племянницу:

— Не пугайся его, Мата, Олово — друг.

— Но я всего лишь…

— Я знаю, девочка, я знаю, — негромко произнесла Даша. — Ты всего лишь сказала то, что увидела. Но ты обидела его.

— Я сказала правду! — Девушка упрямо насупилась. — На нем лежит проклятие!

— Я знаю, — тихо откликнулась Мамаша.

— Какая попка у этой Матильды, да? — Казбек, развалившись на заднем сиденье открытого мобиля, причмокнул губами. — Кругленькая такая, подтянутая… Сытная девочка.

— Кровь с молоком, — поддакнул Мыра. — А буфера ты заценил? Я всегда на буфера сначала смотрю. Баба без буферов и не баба, считай.

— Слышал, она в Калуге росла? Небось голой в реке купалась. Только представлю, как она в воде нагибается…

Казбек и Мыра недавно прибились к компании и еще не знали многих реалий жизни на Сретенке. Поэтому сидящий за рулем мобиля Солома, лидер тусовки, покосился на приятелей и негромко поинтересовался:

— Вы разве не слышали, что сказала Мамаша Даша?

— А что?.. — начал было Казбек, но его перебил Мыра:

— Солома, тормози!!

Перед широким бампером мобиля непонятно откуда вырос невысокий лысый мужчина с авоськой в руке, и только реакция лидера помогла избежать аварии.

— Во, придурок! — Казбек зло ощерился. — Ну, я му сейчас…

— Молчи! — Солома резко дернул приятеля за рукав. — Услышит!

— Я не понял…

— Потом объясню.

Парни замолчали. Олово подошел к водительской двери и медленно оглядел компанию. Солома нервно сглотнул:

— Что-то не так?

— Я-а двоюродный бра-ат Мама-аши Да-аши, — поведал Олово.

— Мы знаем, — очень вежливо и очень осторожно произнес Солома.

— Ма-атильда — моя племя-анница.

— Мы это поняли.

— Хорошо.

Олово подумал и сделал легкий жест рукой. Солома с предельной почтительностью склонил голову и надавил на педаль. Мобиль медленно покатился по улице.

— Что это за крендель? — осведомился Казбек. — В чем проблема?

— Боюсь, что о попке Матильды тебе придется забыть, — вздохнул Солома. — Хорошо еще, что он не слышал твои разглагольствования.

— Да кто это?

— И что у него за тату? — встрял Мыра. — Дикие какие-то, страшненькие.

У самого Мыры на плече переливалась золотая голограмма, на которую ушло содержимое трех украденных бумажников, и парню казалось глупостью украшать себя как-то иначе.

— Что у него за тату, я понятия не имею, — сквозь зубы ответил Солома. — Зато знаю другое: кто наш район держит, помните?

— Косой, — тут же ответил Казбек.

— А знаешь, во сколько Косой ходит на рынок за данью?

— Примерно в одиннадцать. А что?

— А то, что в десять часов дядя Матильды идет на рынок за покупками. И Косой старается с ним не встречаться. Теперь все понятно?

Казбек и Мыра одновременно обернулись, надеясь разглядеть в толпе невысокую фигурку с авоськой в руках. На таких людей не грех посмотреть дважды.

— А почему его до сих пор не грохнули?

— Потому что все грохальщики уже на том свете.

— Да кто он такой, блин? — проворчал Казбек.

— Олово, — пожал плечами Солома. — Слуга Кирилла Грязнова.