АНКЛАВ: МОСКВА. ТЕРРИТОРИЯ: УРУС. КАНТОРА ЗВИАДА ЗУЗИНИДЗЕ, ВЕЧЕР. ВСЕ ЧЕГО-ТО ЖДУТ.

Канторщиком Звиад Зузинидзе стал не случайно — шестой ребенок небогатой семьи из Уруса почти не имел другого выбора. Можно было по примеру отца полжизни горбатиться на зажиточного родственника, чтобы на старости лет обзавестись небольшой лавочкой и кучей детей. Можно было попытаться окончить какое-нибудь училище, открытое корпорациями в Урусе, получить квалификацию и отправиться на Колыму, вкалывать на заводах верхолазов. Деньги там платили неплохие, но без образования подняться выше рабочего категории «С» и думать нечего. А учиться Звиад не любил, да и работать не желал. Куда больше его привлекали рассказы отца о гордых абреках, не пачкающих свои руки трудом. И вряд ли старый Шота Зузинидзе, аккуратно расстилающий молитвенный коврик пять раз в день, мог представить, куда заведут отпрыска его рассказы. Шота был честным человеком, искренне чтил Аллаха и жил по его заповедям. Он умер примерно за год до того, как Звиад прибился к «янычарам», не успел испытать позор. Впрочем, Зузинидзе-младший искренне считал, что сделал правильный выбор: пусть работают дураки, он сильный, он будет отбирать у них свою долю, кормиться их трудом. Вот дело для настоящего мужчины.

К семнадцати годам Звиад уже был десятником, имел деньги, уважение и хорошую квартиру. Примерно в этом возрасте он научился читать. В двадцать лет Зузинидзе стал беем, командовал от имени «янычар» небольшим районом Уруса и плевал, проходя мимо лавки брата. А еще через пару лет «янычары», бывшие молодежным крылом мощной канторы Ибрагима Файзуллина, поднялись против старших братьев. Это было в порядке вещей: Урус не мог вместить всех настоящих мужчин, атаки на другие территории Анклава заканчивались большой кровью — там своих мужчин было в достатке, поэтому приходилось периодически делить заново собственный пирог. Подобные бунты заканчивались по-разному: чаще старшим удавалось усмирить молодых волков, но бывало и так, что юная поросль показывала себя достойной сменой, и к Аллаху отправлялись учителя. Звиаду повезло, попытка его поколения оказалась удачной. Старого Ибрагима пристрелили в собственном доме, всех его родственников и верных людей безжалостно вырезали. Конкурентные канторы уже потирали руки: обычно победившая молодежь начинала грызню между собой и становилась легкой добычей, но были разочарованы. Зузинидзе обхитрил всех. Преданные ему канторщики атаковали «янычар» первыми, провели несколько блестящих операций, и когда конкуренты пришли в себя, то увидели не междоусобную войну, а пусть небольшую, но хорошо организованную кантору. Кантору Звиада Зузинидзе.

Разумеется, Звиад потерял несколько районов, контролировавшихся раньше Ибрагимом, зато уцелел и вошел в компанию канторских вождей, как равный. А районы он потом вернул, даже с лихвой — звериная хитрость помогала Зузинидзе с выгодой использовать все вспыхивающие в Урусе войны. Его кантора процветала, и уже начали поговаривать, что скоро Урус объединится под единой властью, но ведь для этого нужны деньги, много денег. Нужно перекупить канторщиков-конкурентов, нанять бойцов, вооружить их, обеспечить прикрытие. Распределенные примерно поровну доходы в Урусе не могли обеспечить какой-либо одной канторе серьезного преимущества, потому Звиад и принял предложение Ассоциации.

— Безы на пожаре болтались?

— А как же, — подтвердил Шамиль. — Вынюхивали все, да что толку? Ломщики не дурные, гранат с напалстером накидали и концы в воду. Все сгорело к чертям. — Помощник хмыкнул. — Их квартира сгорела, да еще два этажа в придачу, убойная вещь — этот напалстер.

Пожар действительно получился знатный. Звиад смотрел репортаж в новостях, видел напряженные лица пожарных, испуганных жителей и оценил красивый уход Риты Север. Вот уж действительно — никаких следов.

— Ломщиков проследили?

— В Болоте затерялись.

А вот это было неприятно. Зузинидзе велел канторщикам держать машинистов в поле зрения: несмотря на инструкции Ассоциации, Звиад решил на всякий случай убрать пришлых. Конечно, менеджеры все продумывают досконально, но, когда действуешь против СБА, лишняя страховка не помешает. К сожалению, ломщики оказались опытными ребятами. Они выскочили из дома одновременно с началом пожара, пристрелили двух зазевавшихся канторщиков и растворились в толпе: народу в Урусе полно, пойди, найди. Правда, девку, их главную, ребята успели засечь в Шарике, пошли за ней, но грохать не рискнули: хитрая тварь вертелась поблизости от безов, а потом сумела оторваться от преследования.

— Ладно, хрен с этими уродами. Сбежали, значит, повезло.

— Им повезло, — уточнил Шамиль. — А нам? Что будет, если их безы возьмут?

— Мы с тобой, брат, ребята не промах, — хмыкнул Звиад, — но с Ассоциацией нам не равняться. Неужели ты думаешь, что они такие вещи не предусматривают? Пока девка у нас, Ассоциация будет прикрывать нас по полной программе.

Ответить Шамиль не успел: незарегистрированный коммуникатор, который прислали Звиаду из Ассоциации, сообщил о пришедшем вызове.

— Вот ведь, черти, — выругался Зузинидзе. — Помяни ублюдков, они и появятся.

Он кивком велел помощнику покинуть комнату и только после этого включил устройство. Иногда менеджеры Ассоциации позволяли себе некоторые вольности в разговоре, и Звиад не хотел, чтобы кто-нибудь видел, как он унижается. Ну, ничего, мы не гордые. Придет время — сочтемся.

— Добрый вечер, господин Зузинидзе! — Появившееся на экране изображение было плодом компьютерной графики, невысокий уродец с овальной головой и большим, от уха до уха, ртом. — Поздравляю вас с успешным завершением первого этапа операции. Вы прекрасно поработали. Мы не ошиблись в выборе.

— Кто бы сомневался, — проворчал Звиад. — С кем еще в Москве можно работать?

— Но расслабляться не следует, наша главная цель еще не достигнута, и предстоит тяжелая работа. — Уродец склонил голову: — Надеюсь, посылка, которую вы получили, в полном порядке?

— Да.

— Прекрасно! Мы не сомневаемся в вашем профессионализме, господин Зузинидзе, но тем не менее напоминаем: посылка неприкосновенна. Это принципы нашей работы. Собственность возвращается хозяину в целости и сохранности.

— Не волнуйтесь, я все помню, — скривился Звиад. — Никто и пальцем ее не тронет.

— Замечательно.

— Когда вы ее заберете?

Не то, чтобы канторщик нервничал, но присутствие на базе похищенной верхолазки его несколько смущало. В свое время менеджеры Ассоциации уверяли, что Петру надо будет подержать не более нескольких часов. Которые уже прошли.

— Переговоры идут, — жизнерадостно поведал уродец. — Владелец посылки желает получить подтверждение, что она у нас, и принял решение лично посетить Анклав. Подобные шаги в порядке вещей, так что беспокоиться не о чем. Уверен, вопрос решится в течение суток. До свидания, господин Зузинидзе.

Звиад выключил коммуникатор, тяжело вздохнул и через интерком велел Шамилю вернуться в комнату.

— Еще раз напомни ребятам, что, если кто-нибудь хоть пальцем тронет Петру, я лично отрежу ублюдку член и заставлю его съесть.

— Они это знают.

— Напомни, — с нажимом произнес Зузинидзе.

Помощник понял, что главарь не желает сам попробовать это блюдо, приготовленное посланцами Ассоциации, и кивнул:

— Конечно, Звиад.

Петра сумела понять только то, что ее держат в подвале большого дома. Или просто — в большом подвале. Пока ее вели в камеру, девушка не увидела ни одного окна, даже зашторенного, зарешеченного, заложенного, в конце концов. Зато вдоль стен повсюду тянулись вентиляционные трубы и кабели. Прошагав по похожим друг на друга коридорам минут пять и спустившись на один уровень вниз, Петра и охранник остановились возле одной из железных дверей. Похититель открыл ее электронным ключом, втолкнул девушку в комнату, вошел следом и буркнул:

— Обычно те, кто сюда попадает, понимают, что к чему. Но ты у нас особенная, девочка-верхолазка, поэтому объясняю. Кровать. — Палец бандита указал на старую железную койку, на которой валялись матрац и грязное одеяло.

— Еда.

На полу стоял поднос с тарелкой каши бурого цвета и пластиковой ложкой. В кружке плескалось нечто вроде чая.

— Туалет.

Баловать пленников излишествами здесь не собирались: «моцион» предполагалось совершать в простую дыру, пробитую в бетонном полу. От идущего снизу запаха Петру едва не вырвало.

— Будет что надо — кричи. Если выяснится, что кричала просто так, я тебя изобью. — Охранник помолчал. — Нам приказано тебя не трахать и пока не убивать. Все остальное на наше усмотрение. Понятно?

Девушка кивнула.

Бандит чуть подождал, а затем с неожиданной быстротой дотянулся до Петры и ударил ее кулаком в живот. Девушка охнула и отлетела к стене.

— Понятно?

— Да, я все поняла.

— Отлично.

Охранник вышел и захлопнул за собой дверь. Петра же, посидев некоторое время там, куда отправил ее удар бандита, медленно подошла к кровати, свернулась калачиком на грязном матраце и беззвучно заплакала.

Ей было очень страшно.