АНКЛАВ: МОСКВА. СКОРОСТНАЯ МАГИСТРАЛЬ. ПУТЕШЕСТВЕННИКИ ИСПЫТЫВАЮТ НЕКОТОРУЮ РОБОСТЬ.

Власти Анклава старались соблюдать приличия и хотя бы внешне демонстрировать государствам, что борются с контрабандой и нелегальной эмиграцией. На транспортных узлах всех пассажиров «суперсобак» ожидала процедура проверки, на которой в обязательном порядке присутствовали федеральные агенты, и в случае проблем с документами нарушители высылались обратно. Правила были суровы и выполнялись безукоризненно: в присутствии федералов договариваться с безами было бесполезно. А вот в их отсутствие — запросто, ибо законы Анклава отличались редким либерализмом. В разумных пределах, разумеется. На своих территориях корпорации исповедовали свободу: свободу личности, свободу передвижения, свободу предпринимательства. Отсутствие каких бы то ни было пошлин или государственных структур делало бессмысленным само понятие «контрабанда». Ввозить в Анклавы можно было все, что угодно, въезжать разрешено кому угодно, и единственное, за чем присматривали безы, чтобы эти самые «кто угодно» и «что угодно» не представляли угрозы.

В отличие от Питера в Москве экспрессы всегда притормаживали в одном и том же месте, сразу же, как только съезжали с эстакады магистрали и оказывались на территории Анклава. Знающие правила «блохи» покидали дружелюбное пузо «суперсобаки» и разбредались по своим делам, а освободившийся от деликатного груза поезд продолжал путь, довозя законопослушных пассажиров до Шарика.

— Приехали! — Майя лихо отстегнула «цеплялку» и спрыгнула вниз. — Сбылась твоя мечта, пацан.

— Здорово!

Менее расторопный Илья провозился чуть дольше девушки, неловко выбрался из-под вагона и ошарашенно замер: неподалеку, не обращая никакого внимания на «блох», безмятежно покуривали двое мужчин в серых форменных рубашках и черных брюках. Короткие стрижки, серебряные нашивки, «дыроделы» в расстегнутых кобурах…

— Милицейские? — судорожно выдохнул Илья.

— Безы, — поправила его Майя, — в Анклав без проверки никого не пускают. — И, перехватив затравленный взгляд молодого человека, рассмеялась: — Не волнуйся, это не федералы. Если тебя нет в базе СБА и ты не везешь «синдин» или «поплавки», то бояться нечего.

— Я ничего не везу.

— Вот и не дергайся.

Контрабандист, которого Илья заприметил в Питере, подошел к безам одним из первых, как старый знакомый. Он негромко произнес несколько фраз — видимо, пошутил, потому что охранники громко расхохотались, — ловко сунул в руку одного из них маленький конверт, постоял возле полевого наноскопа и побрел к ожидающему его мобилю. Остальные «блохи» действовали примерно так же.

— Они тоже берут взятки? — с убитым видом поинтересовался Илья. — У нас к милицейскому без тысячи рублей даже подойти нельзя. Я думал, в Анклаве все по-другому.

— В Анклаве по-другому, — пожала плечами Майя. — Безы пропустили бы контрабандиста и без денег, но Консорциум специально предусматривает эти расходы, чтобы никому не было обидно.

— И владельцы магазинов предусматривают такие расходы?

— И владельцы магазинов, — холодно кивнула девушка. — И владельцы ресторанов, и владельцы гостиниц. Но не всех. В Анклаве есть районы, в которых платят другим людям именно для того, чтобы на территории не было безов. В остальных платят безам. Мало кому хочется, чтобы на улицах творился беспредел.

Очередь к охранникам шла быстро, но «блох» оказалось много, и у Майи было время поговорить. Она сняла вязаную шапочку, плотную куртку и убрала их в рюкзак. Волосы у девушки оказались светлыми и короткими, а фигурка худощавая, подтянутая, мальчишеская фигурка.

— Пойми, Илья, СБА создана в интересах корпораций. Изначально ведь верхолазы вообще не собирались заниматься социальными проблемами, решив, что объявления свободы будет достаточно, чтобы люди самостоятельно регулировали жизнь в городе. В Токио так и произошло: безы контролируют только корпоративные зоны, а всем остальным заправляет якудза. А вот на западе после Марсельского бунта задумались и решили расширить полномочия СБА. Но и свободу никто не отменял, поэтому безы работают только там, где их просят.

— И им надо платить?

— А как иначе?

— Тогда чем жизнь в Анклаве отличается от жизни в Питере?

— Тем, что ты можешь не платить и тебя не станут защищать. — Майя улыбнулась. — Все очень просто, ты сам выбираешь, что тебе по душе.

— Но если меня станут грабить, безы помогут?

— Если окажутся рядом — обязательно, — подчеркнула девушка. — Но в районах, которые контролирует СБА, уличные грабежи — большая редкость.

Илья помолчал:

— Ты говорила, «синдин» и «поплавки» в Анклав везти нельзя…

— И еще кое-что.

— Но ведь везут?

— Не на «суперсобаках».

— А если безу предложить много денег? Отвернется? Не заметит «поплавок»?

— Вряд ли, — подумав, ответила Майя. — У безов при исполнении «балалайки» на постоянной прямой связи с машинным центром СБА. Все происходящее записывается.

— Тотальный контроль.

— Ага.

Тем временем очередь рассосалась.

— Кто такие?

— Беглецы, — коротко ответила девушка. — Стали «блохами», чтобы с милицейскими не встречаться.

— Только с милицейскими? — уточнил более толстый без. — С СБА проблем не было?

— Не хотела бы встречаться с вами, на «суперсобаку» не прыгнула бы, — буркнула Майя. — Не в первый раз.

— Посмотрим.

Без ухмыльнулся, ручным сканером просветил «балалайку» девушки, пару мгновений помолчал, ожидая, когда в его чип придет ответ из базы данных СБА, после чего кивнул:

— Все в порядке, красавица, твои проблемы с милицейскими нас не волнуют. Что в рюкзаке?

— «Раллер».

— Покажи.

Девушка беспрекословно открыла рюкзак и протянула безу небольшую черную сумку с компьютером. Теперь Илья понял, почему Майе пришлось ехать «блохой»: на территории Федерации пользоваться «раллерами» было категорически запрещено. Семь лет рудников.

— Твой?

— Угу.

— На кого работала в Питере?

— На того, кто заплатил.

— Боже, какая конспирация! — Безы рассмеялись и перевели взгляды на Илью: — А ты что за гусь?

— Бежит от «химии», — ответила за молодого человека Майя. — Он гражданин Федерации.

— И зачем бежит?

— Я буду учиться в Университете! — не выдержал Илья.

Толстый без прочел «балалайку» беглеца и вздохнул:

— Тебе запрещено покидать зону прописки без разрешения милицейских. А прописан ты в Питере, и разрешения я не вижу…

— Вы думаете, я этого не знаю? — огрызнулся молодой человек.

— Ну-ну… — Без дружелюбно улыбнулся: — Тогда запомни, пацан, в Анклаве федералы имеют власть только на территории Федеральный Центр, попадешься, будешь выкручиваться сам. Но если поступишь в Университет, все изменится.

— Я знаю, — кивнул Илья и чуть тише добавил: — На это и рассчитываю.

— Рассчитывай, рассчитывай, а пока иди под наноскоп. И ты, красавица, тоже.

— Да нет у нас ничего.

— Вот и проверим.

— А почему контрабандисты честно становились в очередь? — поинтересовался Илья. Безы погрузили наноскоп в черный мобиль и уехали, а молодой человек и Майя медленно брели к домам. — Почему никто не ушел?

— Уйти? Они что, того? С приветом? — Девушка покрутила пальцем у виска. — Вдоль трассы установлены видеокамеры со встроенными сканерами. Нас прочитали, еще когда мы сидели под вагонами, и, если бы сбежали, нашли.

— И что бы сделали?

— В зависимости от ситуации. — Майя помолчала. — Могут и пристрелить.

— Как найдут? — не отставал Илья. — Ты ведь сама говорила, что безы контролируют не весь Анклав.

— Не будут они искать, — поморщилась девушка. — Прижмут контрабандистов, например, запретят «суперсобакам» останавливаться в Питере в течение месяца. Сообщат, из-за кого введены санкции, и через день-два Консорциум пришлет твою голову в «Пирамидом».

— Что за «Пирамидом»?

— Штаб-квартира СБА.

Илья замолчал, но было видно, что вопросов у молодого человека масса и ему не терпится узнать на них ответы. Майя прекрасно это поняла, а потому улыбнулась:

— Ну, спрашивай, спрашивай.

— А что у тебя за проблема с милицейскими?

— Мне нельзя въезжать в Федерацию. На мне приговор — четыре года рудников.

— Ух, ты! — У Ильи вспыхнули глаза. — За что?

— Старая история, — махнула рукой Майя. — Помогла нескольким «блохам» с «балалайками».

— Так ты ломщик?!

— А ты думал, «раллеры» выдают в воскресной школе?

— Ломщик… — В глазах Ильи было столько мальчишеского восхищения, что девушка почувствовала себя неловко. — А в Анклаве «раллеры» разрешены?

— Конечно, ведь ими пользуются почти все толковые машинисты. Вот если бы стояли «поплавки», у меня бы возникли проблемы с безами.

Молодой человек прищурился и, внимательно глядя в глаза Майи, спросил:

— И сколько их там должно быть?

— Кого?

— «Поплавков».

— А ты схватываешь на лету, — медленно протянула Девушка. — Догадался?

— Сколько?

— Шесть.

— Ни черта себе! Даже один «поплавок» может разогнать комп…

— С одним «поплавком» можно ломать разве что порносайты, — отрезала Майя. — А моя штучка предназначена для серьезной работы.

Илья снова помолчал.

— Безы поняли, что в твой «раллер» можно вставить «поплавки»?

— Конечно. Наноскоп читает все возможные связи.

— Тогда почему тебя пропустили?

— Потому что «поплавков» нет, потому что они прочитали мою «балалайку» и думают, что знают обо мне все.

— А это не так?

Девушка остановилась. За разговорами они не заметили, как добрались до оживленной улицы.

— Знаешь, Илья, ты мне понравился. Не пропадай, ладно. Встретимся как-нибудь.

— Где я могу найти тебя?

— В «Подпрограмме». Меня там все знают, спросишь Майку Переплетчицу.

— Переплетчицу?

— Я частенько попадаю в переплет.

Девушка улыбнулась и направилась к станции метро. Илья задумчиво смотрел ей вслед.