Дорожка 8. "SeaofLove". Исполняет Том Вейтс(Tom Waits). (4`06).

Как хрипит! Ой, как хрипит! Какое море любви!

– А неплохо, – констатировал Профессор, слегка прищурившись.

– Неплохо, – охотно согласился Алеша. – Очень даже.

Щуриться не стал – все равно под очками незаметно. Тем более, важна не форма – содержание. Но и форма порой значит немало. Милицейская, скажем. Вон их сколько, четверть площади запрудили! А площадь немаленькая, чуть ли не вторая в Европе. В двадцатые заложили, как главную площадь суверенной социалистической Украины. Слева Госпром – Дом Государственной промышленности, с вышкой телевизионной...

...Телецентр, возле которого ногами бьют.

Сзади, чуть левее – родной университет, желтая громадина. Впереди сквер, за ним – академия военная, чуть правее – памятник с толпой милиции вокруг.

И подъемный кран. Только что подъехал.

– Суета сует, – подумав, молвил Профессор, – сама по себе, конечно, есть всяческая суета. Но в агитационном отношении очень даже полезна. Да-с!

Вновь не стал Алеша спорить. Соглашаться, впрочем, тоже. Дело ясное: кран с милицией, любопытных, считай, несколько сот, телевидение со всех каналов. Смотрят же все в одну точку, на памятник. Точнее, на флаг, что к левой руке истукана привязан.

Монумент хотели еще в 91-м на цветной лом пустить. Обошлось – привыкли за долгие годы, кроме того, и при демократии истукан пригодиться может. Скажем, флаг. Тысячи их сейчас по городу, всех движений, всех партий, никто не глядит, внимания не обращает. А к этому толпы валят с самого утра. Еще бы! На монумент взобраться, полотнище втащить, к бронзовой руке присобачить. То ли тоже без крана не обошлось, то ли альпинистов пригласили. Глядит народец на малиновый бархат, читает буквы золотые.

"Отечество и Порядок".

Менты-ментозавры у каменного подножия, топчутся (суета сует!), кран бестолково разворачивают, все такие ма-а-а-аленькие, такие га-а-а-аденькие!

...Этой ночью две "наркоманские" аптеки сизым пламенем загорелись. Без жертв обошлось – и потушили быстро. Неумело поджигали, по-дилетантски.

То ли дело – напалм!

А еще в четыре черные метки присланы. Честь по чести, с адамовой головой и костями куриными. Текст соответствующий: спалим к чертовой матери!

Эхо – оно не только в лесу бывает, не только на "Ау-у!" отзывается.

– Поучительно и весьма, – наглядевшись, заметил Профессор. – Так что у вас случилось, Алексей?

Профессор Алеше в коридоре встретился, на пятом истфаковском этаже. Видать, завернул Женин родитель по делам со своего философского третьего. Странного в том ничего нет и быть не может, но за последнее время стал бывший демократ Лебедев если не подозрительным, то наблюдательным – точно. Идет, скажем, профессор по коридору – велика ли новость? Как в песне старой: один верблюд прошел, второй верблюд прошел, третий... Верблюдов же, в смысле профессоров, на каждом университетском этаже предостаточно. Только почудилось Алексею, что Профессор не просто по коридору идет, не просто с коллегами ручкается и студентам знакомым кивает. Улыбается, отвечает, сам вопросы задает, но глаза не на собеседника смотрят, словно сам Женин отец не здесь, не с народом коридорным. То ли ищет кого-то, то ли мыслями вдаль ушел.

И походка не такая, как после лекций – напряженная, чуть нервная, словно вокруг минное поле...

Чушь, конечно. Наверно, у самого Алеши настроение подобное выпало – нервное, с напрягом. Подумав немного, он и сам рассудил: чушь. Но случаем все же воспользовался. Подошел. Протолкался.

Профессор, здрасьте!

Понятно, не плебейское "здрасьте!" – "добрый день". И без всякого "Профессора", по имени-отчеству, со всем студенческим пиететом. Мол, если не торопитесь, если у вас нет четвертой пары...

Вышли из желтого университетского корпуса вместе. У одного лекции закончились, у другого тоже.

А тут памятник. С флагом, с подъемным краном, с "Отечеством и Порядком".

* * *

– А сами как думаете, Алексей?

– Ну-у, – Алеша вздохнул, очки поправил. – Не верится , если честно. Год назад наши... Демократы шум подняли насчет фальсификации. Бюллетени, открепительные талоны, протоколы комиссий с не теми печатями. Но теперь они, демократы, выборы и проводят, Президент за всем следит! Чего опротестовывать?

И на Профессора покосился. Не сказал ничего Женин родитель, кивнул чуть заметно. Слушаю, юноша., продолжайте.

В метро спускаться не стали – через парк своим ходом пошли. До Профессорова дома всего полчаса ходу, и погода подходящая, словно на заказ. Солнышко, почти весна...

– Дело, конечно, не в демократии, это я, Профессор, понимаю. Никому демократия, честно говоря... Сейчас, как и год назад – Восток против Запада. У нас... На Востоке, где русскоязычные – Десант, во Львове – "Опир". Теоретически и те, и другие могут объявить выборы незаконными, вывести народ на улицы – если денег хватит.

– Хватит...

Не понял Алеша, кому сказано было. Ему, в знак согласия или просто слово эхом отозвалось.

...Всего год назад он, Алексей Лебедев, в эту самую демократию верил! В палатке мерз, воззвания господина Усольцева расклеивал...

– Но почему – переворот? Победит, скорее всего, Восток...

...Юго-Восток. № 72.

– ...Русскоязычных избирателей много, они сейчас объединились, значит, у нас... у них в парламенте будет большинство. И премьер будет с Востока. Так что? Националы свой "Опир" в бой бросят? Вы этого боитесь, Профессор?

Сказал – и язык прикусил, потому как плохо вышло, хуже некуда. "Боитесь" – даже не намекнул, прямо в лоб врезал. Но не обиделся Профессор, вновь кивнул согласно.

Остановился. По сторонам поглядел. Деревья старые в черной коре, влажные голые ветви сирени, мокрый лед под ногами...

Весна рядом, но зима не ушла.

* * *

– Вы, Алексей, не учитываете два фактора. Первый – внешний. Штаты – и те от расклада сил в мире зависят, а мы точно – не Штаты. В близкой перспективы возможны... Скажем так, серьезные и быстрые перемены, которые могут и нас... Накрыть.

– В смысле... Война? С кем?!

– Перемены – не только война... Но и она тоже – как некая гипотетическая вероятность. В Европе не воевали шесть десятков лет, забыли, поросли жирком... Если начнется, будет не трагедия – катастрофа. И внутренний фактор. Перевороты производит тот, у кого есть деньги и реальная вооруженная сила. Деньги есть у многих. А сила? Десант и "Опир" прошу не предлагать – это еще игрушки.

– Сила? Менты... То есть, МВД, госбезопасность, армия. Они подчиняются Президенту! А Президент не любит не восточных, ни западных...

– И ждет, подобно мудрой обезьяне из китайской притчи, пока тигры перегрызут друг другу глотки. Это один вариант. Но, представьте, Алексей, что рядом с обезьяной прячется еще один тигр. Представили?