Дорожка 6. "Жизнь моя, любовь моя". Музыка С. Туликова, слова А. Пришельца. Исполняет Виталий Власов. Запись 1954 г. (3`08).

Эта замечательная и очень грустная песня была написана Туликовым после смерти жены. «Как же быть? Кого спросить, что случилось с вами? Жизнь моя, любовь моя с черными глазами!».

Руке больно. Глазам... Тоже больно, не открыть, не двинуть веками. Темно!

Полетал? Долетался! «Тонкий мир стеной дождей остаётся между нами...».

– Ничего, Алеша, ничего! Сейчас...

Тот же голос – женский, с легким чужим акцентом. Под ногами – твердо, левая рука... Вот почему больно – его за руку держат. Крепко, однако!

Боятся, что улету?

– Понимаете, там, где вы только что были, ничего материального нет. В нашем, конечно, понимании, да. А здесь вы стали кем-то... кем-то очень симпатичным... Извините, Алеша, просто я рада.

– Я... Я тоже.

Смог – выговорил. Легче! Совсем легко!.. Кажется, можно глаза открыть.

– Ай!..

Солнце!

– Ну, видите?

Рука свободна. Солнце светит. Он видит.

– Добро пожаловать на планету Мирца!

Девчонка – рыжая, как солнце в зените. Волосы короткие, "ежиком", на лице и носу – веснушки россыпью. Невысокая, крепкая, в белых шортах, на лбу повязка, тоже белая. Прямо с теннисного корта, ракетки лишь не хватает. Вот и корт, чуть позади, за невысоким забором. Рядом бассейн, вода голубая, в цвет небу.'.

...И горы – во весь горизонт. Белые пики, серые склоны, Гималаи – и только. Здорово!

– Падайте!

Пока думал, пока прикидывал, куда именно, девчонка (она же "тетя Лена") сама определила. Потянула за руку...

...Ай – еще раз.

'Шезлонг, маленький столик рядом, на столике – стеклянный кувшин с чем-то ярко-красным. И еще один шезлонг.

– Сок будете? Коньяк тоже есть, да.

Алеша втянул воздух (свежий, горный!), головой помотал. Вот тебе тучки-облачка! Он то думал, N-контакты – вроде разговора по телефону. "Алле, алле, как слышите?" А тут все настоящее: и шезлонг, и столик, и сок. Апельсин? Манго? Что-то другое, незнакомое, острое, почти не сладкое.

Планета Мирца? Почему – планета? Мирца – знакомое имя, кажется, из романа «Спартак». Джованьоли, итальянский романтик, друг Гарибальди... Интересно, отчего «Мирца»?

И «тетя Лена» – почему? «Тете» и двадцати не будет. Или...

Алеша поставил недопитый сок на столик, на свою новую знакомую поглядел, уже внимательно. Лет девятнадцать, если по виду судить. Но взгляд...

– Алеша... Алексей Николаевич!..

Встала – решительно, резко. Подошла, наклонилась, поглядела прямо в глаза.

– Просыпайтесь! У нас может быть малое... То есть, мало времени, да. А я хочу так много у вас узнать!..

Вздрогнул Алексей, словно и вправду проснулся. Ох, и взгляд у рыжей, ох, и смотрит! Какие девятнадцать, она же старше мамы, Профессора старше!..

– Да, конечно... Елена. Сейчас... Я все расскажу. Программу Джеймса Гранта мы... я использовал, но главное – бинауральные ритмы. Методика Монро, профессора Роберта Монро...

* * *

Ледяные вершины на горизонте, чистое голубое небо, звонкий воздух, стакан с незнакомым соком в руке. Теннисный корт, бассейн, одноэтажный деревянный домик, возле него "джип" в тропической раскраске. За домом – стальная вышка, с непонятно чем на вершине, дальше стена леса, разрезанная узкой просекой.

Планета Мирца...

– Ваш Профессор не все рассказал, Алеша. Главное, уверена, на диске, что он вам дал, но расшифровать это главное не сможете, да. То, что вы называете N-контактом, не привело бы сюда. Я бы просто не услышала. Этот мир... В него попадают... попадали совсем иначе. Про бинауральные ритмы я ничего не слышала. Чтобы оказаться здесь, нужен адрес, точный адрес, и он на диске есть. Кажется, ваш Профессор определил вас в почтальоны, да.

– Сюда? К вам?

– Выходит так.

В голосе Елены нет радости. Уже не улыбается, не шутит. Губы сжаты, на гладком загорелом лице – непрошенные морщинки. Может, потому, что не смог Алеша ничего толком рассказать, ни на один вопрос не ответил. Если и ответил, то явно не в десятку.

– Он наверняка знает Джимми... Джеймса Гранта. Джимми делился своими программами, раздавал их бесплатно или почти бесплатно, но дорогу сюда знали всего несколько человек, да. Вы из УССР, то есть, из Украины... Кажется, я догадываюсь, откуда у Профессора адрес.

Замолчала, потерла ладонью лоб.

Почему – УССР? Какой год на этой планете?

Улыбнулась – виновато, по-детски.

– Нехорошо поступаю, Алеша, да? Расспрашиваю, пытаю вас, а сама ничего не рассказываю.

Встала, резко хрустнула пальцами, поморщилась.

– Нервы, да. Самое время курнуть... Правильно будет по-русски – "курнуть"? У меня осталось три сигареты, берегу на последнюю крайность. Нет, нет, Алеша, не пугайтесь. Не наркотики, хуже. Одна затяжка – и ничего не помнишь. Ничего, ни о чем, ни о ком. Героинчик Джимми-Джона... Остается лишь этот мир. Мой мир...

Поглядела вокруг, прищурилась.

– Знаете, что это Алеша? Рай, самый настоящий. Его придумал и создал великий бог по имени Джимми-Джон. Джеймс Грант... Целая планета, огромная, настоящая... Почти настоящая. А еще космос, Луна, даже Марс. Марс, правда, можно только увидеть, близко не подлетишь. Рай... Он дорого стоил, этот рай. И ему, Джимми, и другим. Потом... Потом я вам все расскажу, сейчас, наверное, не смогу, больно очень, да. Не рассердитесь?

Алеша покачал головой. Не рассердится. Подождет. Того, что узнал, за глаза хватит.

Пока.

Если этот мир кем-то создан... Искусственный мир, остров в Ноосфере? Профессор на что-то такое намекал, надо его расспросить, что за рай такой... Если он в самом деле вставил в программу адрес, путевку в рай... Рай? Не слишком весело в раю! Ни ангелов с арфами, ни... Стоп!..

– Елена! Вы что, тут одна? Больше никого нет? На всей планете?

* * *

– ...Поэтому тащите сюда, кого хотите, Алеша, чем больше, тем веселее, да. Думаю, можно подключиться к программе и двоим, и троим... Я не совсем одна, но те, что здесь обитают, не совсем... Один мой знакомый называл их "големами". Очень точно! А еще есть демон... Нет, скорее персональный архангел по имени Гедеон. У него, само собой, огненный меч... Если бы Джимми был с нами... Ничего о нем не слыхали, в самом деле ничего? Мистер Гедеон молчит, как и положено стражу с мечом, а всех остальных... Всех остальных сюда не пускают. Два года уже, даже больше, да. Мой рай начинает казаться чем-то... совсем другим. Расспросите своего Профессора, обязательно, я вас очень прошу!.. И приходите еще, завтра, послезавтра, когда хотите. Я буду очень вас ждать!..