CD-ДИСК 6. "ПОЛЕТ ВАЛЬКИРИЙ". Дорожка 1. "Полет Валькирий". Рихард Вагнер. (4`51).

Для Рихарда Вагнера – это музыка, под которую неспешно движутся крепкие мускулистые бабы, для нас – фон для атаки боевых вертолетов. Но в любом случае смысл один и тот же: торжествующая Война, торжествующая Смерть.

Вторник, 2 сентября 1851 AD. Восход солнца – 6.50, заход – 17.54. Луна – I четверть в 16.54.

С сегодняшнего утра вновь еду верхом на Куджуре. Эта новость едва ли его обрадовала, но делать нечего: войско, точнее, его авангард, двигается очень быстро. Поскольку я не имею желания расставаться со своей "семьей", Викири тоже едет верхом – на маленьком белом ослике, которого удалось найти в обозе. Имени он еще не имеет. Мбомо не без доли цинизма предложил назвать его Наполеоном (!).

Куджур смотрит на своего новоприобретенного собрата с некоторой ревностью.

Мбомо идет пешком, решительно отказавшись не только от транспорта, но и от возможности отдать часть своего груза носильщикам. Железный человек!

Если кто остался недоволен, так это лентяй Чипри. Теперь ему приходиться шевелить лапами, отчего наш пес впал в тоску, начал терять аппетит (!!!) и даже перестал ловить зубами вездесущих цеце.

Итак, мы в Миомбо-Керите Еще вчера я пожаловался на скудную растительность и пологую, гладкую местность, богатую разве что зарослями приречная камыша. Словно услыхав меня, Провидение позаботилось о решительной перемене. Уже после полудня мы вступили в предгорья. Первым, что порадовало нас, были хорошо знакомые цветы куманики. Поразило не только присутствие "британца" в этих местах, но и столь раннее цветение. На календаре начало сентября, по европейскому счету – март! Кажется, в Южной Африке куманика с успехом заменяет подснежник.

После полудня пересекли долину, в которой нам встретилась прелестная речка с необыкновенно чистой водой. Возле берега толпилось небольшое стадо буйволов, с явной неохотой уступившее нам дорогу. По уверениям проводников, скоро мы вступим в лес. Они же достаточно подробно рассказали о здешней природе и климате, но сведения еще нуждаются в проверке.

Мы спешим. Леди Ньямоана надеется подойти к вражеской столице до того, как будут собраны силы всех окрестных племен. Впрочем, в вопросы стратегии я стараюсь не вникать. Солдат, не спрашивай!

Вчерашний разговор с Даймоном был неожиданно серьезен. Он поинтересовался, нуждаюсь я ли еще в его визитах. Понимая, что за этим может последовать, я поспешил заметить, что ценю – и буду ценить! – наше общение безотносительно конкретной "пользы". Наличие рядом человека (духа!), которому небезразлична моя судьба – самая лучшая помощь, которая мне требуется. Более того, его советы всегда были к месту. Без них, возможно, я бы не выбрал путь, приведший меня сюда.

Даймон, кажется, был изрядно смущен, отделавшись дежурной фразой о помощи ближнему. Я не стал усугублять, но не всякий "ближний" ради этого способен преодолеть расстояние в тысячи миль и 155 лет (!!!). Желая сменить тему, я поинтересовался, слышал ли Даймон, когда мы с Викири его "позвали"?

Он слышал! Поразительно! Кажется, это обстоятельство удивило его ничуть не меньше меня. Наши соображения на этот счет весьма разняться. Если я отношу происшествие за счет уже помянутых "способностей к N-контактам", Даймон видит причину не в девочке, а во мне самом (!) Ему кажется, что я уже "настроился на волну" (выражение оставляю на совести моего духа), а Викири лишь "усилила сигнал". Так или иначе, но Даймон поздравил меня, а заодно себя с настоящим прорывом в "ноосферных контактах".

Пользуясь случаем, я попросил об амнистии для всех прочих духов, общавшихся со мной. Эти молодые люди движимы не только благородным интересом к науке, но также искренним стремлением помочь ближнему. Для них, живущих (увы, правильнее сказать, существующих) в "их" XXI веке, я наверняка кажусь Магелланом. Даймон заметил, что и не думает о каких-либо санкциях (ну и слово!), однако отныне отлучает даймона Евгению от всех исследований, ибо без твердого руководства они могут привести к настоящей беде. Мне стало жаль юную девицу, но оспаривать отцовскую волю я, конечно же, не стал.

Следующий вопрос Даймона был именно тем, который я ожидал с самого начала. И действительно, что я, Ричард Макферсон, думаю делать дальше? У меня есть все шансы сложить голову в ближайшем же бою (A la guerre comme а la guerre!), но возможно иное. Прельщает ли меня роль царька в глубинах Южной Африки, союзника работорговца Зубейра Рахамы и угнетателя племен страны Читабо?

Желая быть точным, я прежде всего заметил, что врученный мне вчера меч означает всего лишь (sic!) звание вождя, соотносимое с европейским генералом, точнее, генерал-губернатором. Но не это главное. Что бы ни ждало впереди, в любом случае моя жизнь пройдет интереснее, чем я мог только когда-либо предположить. Что ждало меня в Европе? Аплодисменты в Географическом обществе? Скромный гонорар от книги, которую еще предстоит написать? Возвращение в Африку? Но я и так в Африке!

Мой друг Дэвид Ливингстон выбрал (выберет!) стезю подвижника и могилу в Вестминстерском аббатстве. Пусть так. Но Даймон поведал мне, что вслед за Ливингстоном, пользуясь его картами, в эти края придут солдаты с винтовками и чиновники с налоговыми квитанциями. Африку поделят, поработят и ограбят. В мире Даймона "Черный континент" – истинное гнездилище бедности, болезней и войн. Что может изменить мое возвращение в Дурбан?

Я не сказал Даймону о главной причине моей решительности. Однако отношения с леди Ньямоаной касаются только нас двоих.

Впрочем, я упомянул причину, почти столь же серьезную. Я ХОЧУ узнать, что такое Миомбо-Керит – пристанище вооруженных мушкетами наемником или нечто более интересное и таинственное. Да, желаю это знать – и узнаю. Это моя Америка, мой Северный полюс, моя Атлантида!

Кажется, я сумел убедить не только Даймона, но и самого себя.

Незадолго до вечернего привала Мбомо принес новость, точнее слух, о том, что прибыл гонец с известием о большой битве между войском рундо Калимботы и ополчением нескольких племен – наиболее заядлых его противников. Однако, вскоре выяснилось: слух сей ложен. Гонец сообщил лишь, что войско рундо успешно наступает, не встречая врага.

Вечером я услыхал в лагере песню. Она на наречии макололо, и я без труда смог ее записать:

Мы ушли далеко от родной земли. Смелей! Наши боги следят за нами. Мы идем много долгих дней и ночей. Смелей! Наши боги следят за нами. Переходы нелегки, и солнце в крови, Смелей! Наши боги следят за нами. От войны не уйти, не уйти от Судьбы. Смелей! Наши боги следят за нами!

Какие боги следят за тобой, шотландец Ричард?