Дорожка 12. "Смело мы в бой пойдем". Авторы музыка и текста неизвестны. Исполняет хор Валаамского монастыря. (2`34).

Вариант знаменитой «Белой акации», одной из великого семейства, порожденного забытым уже романсом А. Пугачева. На этот раз белогвардейский. Слова, судя по всему, подлинные, встречаются в эмигрантских публикациях. Хорошо звучит!

Алеша хлопнул дверцей, наклонился к окошку, Василию-антифашисту кивнул:

– Подождите. Я недолго.

Потом сообразил, улыбнулся парню:

– Пожалуйста!

Волшебное словно не помешает. Не шофера личного просит, не положен таковой руководителю подполья...

...Собственно, отчего не положен? Подумать надо.

Василий-антифашист теперь его правая рука, пока Игорь из строя выбыл. Не его, конечно, не Алексея Лебедева – грозного товарища Севера. Что подвез, спасибо, очень уж не хотелось в метро толкаться. Настроение не то, и вообще...

В «Черчилль» можно на машине, там стоянка есть. Джемина говорила, что водит, причем неплохо.

Алеша взглянул на небо (опять тучи!), затем – на знакомую серую девятиэтажку. На часы не стал, уточнил уже, пока подъезжали. Итак, дом, куда его, битого-топтанного Женя-Ева привезла, двор, деревья, бабушки на лавочках, бомжи у мусорника...

Профессор!

Странно получилось. Как поговорил с Варей, первым делом Хорста вспомнил. Вызвать бы его с АГ-4 в полном составе. Разобрались бы! Затем опомнился, себя в рук взял, позвонил Джемине в Тростянец. Пусть собирается – и немедленно.

А потом о Профессоре подумал. Бог весть, отчего. Не спрашивать же совета в подобном деле! Не до того сейчас отцу рисковой девчонки Жени-Евы. Небось, знакомых врачей обзванивает, а заодно себя клянет. Как ни крути, с его подачи каша заварилась.

И все равно! Поговорить бы...

Алеша глядел на телефон, номер нужный вспоминал. А мобильник возьми – и зазвони. Номер, правда, незнакомый высветился – не с мобильного Профессор звонил, с домашнего. Алеша слушал – ушам не верил. Мол, извините, что отрываю, но не могли бы подъехать, всего на пару минут...

Не читает же Евин папа мысли! Стоп! Профессор – нет, а если программу настроить? Алешин "адрес" в компьютере еще с первого раза, записан...

Фу ты!

Тут, словно по заказу, Василий-антифашист звякнул. Значит, судьба.

– Здравствуйте, Алексей. Вы не знакомы?

– Здравствуйте, Профессор. Я не... Кажется...

Отчего же, кажется? Ничего не кажется. Вот Профессор возле лавочки в длинном, не застегнутом пальто, с сигаретой в крепких пальцах.

Всерьез, видать, закурил!

Вот лавочка в позапрошлогодней облезлой краске. На соседней бабушки сидят, толкуют о жизни пенсионной, правительство ругают. А на этой псих пристроился – тот самый, из "стекляшки", из коньячно-водочной очереди. Пьяный, небритый – и сумасшедший по самые уши. Улыбка такая, что только эсэсовцев пугать.

Тоже с сигаретой. Погасшей.

– Мой коллега. Познакомьтесь, Алексей.

"Бывший" не добавил, зато имя-отчество с фамилией два раза повторил. Посмотрел – внимательно очень. То ли намекает, то ли...

Запомнил, Профессор. Не волнуйтесь! Легко запомнить...

Довелось руку пожимать. Так и чудилось, что ладонь по липкой грязи заскользит. Ничего, обошлось. Псих к рукопожатию очень серьезно отнесся. Сигарету выбросил, встал, радостно улыбнулся...

– Новости вы уже знаете, Алексей. Я не про эти дурацкие взрывы, я про Женю. Был консилиум и... И ничего. Нарушение работы мозга, остались лишь простейшие рефлексы...

Выбросил, не глядя, сигарету, новую из пачки достал. Все та же – красный "Атаман".

Щелк зажигалка!

– К сожалению, даже не могу узнать, пыталась ли Женя проводить какой-то опыт... эксперимент. Ее мать... Мне не дали даже порыться в Женином компьютере...

Замолчал, глубоко затянулся, щекой дернул. На психа-коллегу взглянул, словно ожидая подмоги. А у того – усмешка до ушей. Веселая-веселая, радостная-радостная.

– Поэтому... Возьмите, Алексей – и применяйте в меру разумения. Здесь только один шприц, одна доза, но это лучше, чем ничего. Вот!

Вот? Замшевый футляр с металлической змейкой. Аккуратный такой, красивый.

Фенитон. Повышает дозу миорелаксантов, индуцирует микросомальные ферменты...

– Я вам с Игорем уже показывал, но пока найдете, пока купите... Держите!

Алеша взял футляр, зачем-то взвесил на ладони... На психа веселого поглядел. Спрятал – во внутренний карман, к мобильнику поближе. И только тогда рот раскрыть попытался. Рот раскрылся, но вот слова... Профессор, усмехнулся, кивнул ободряюще.

– Сообразите, уверен. И еще... Если захочется продолжить ноосферные исследование – ни в кое случае не работайте один. Вы видите, что у Жени получилось... К сожалению, не могу никого посоветовать в наставники – по крайней мере, в нашей реальности. Но, к счастью, она не единственная.

Снова пришлось рот открывать. Реальность, понятно, не единственная, можно между облаками полетать, предсмертными прожекторами полюбоваться... Стоп!

...Ледяные вершины на горизонте, чистое голубое небо, звонкий воздух, стакан с незнакомым соком в руке. Теннисный корт, бассейн, одноэтажный деревянный домик, возле него – «джип» в тропической раскраске...

– Вы имеете в виду... Планета Мирца?

– Планета Мирца. Попытайтесь!

Алексей кивнул в ответ, провел ладонью по карману куртки ( ...индуцирует микросомальные ферменты ), оглянулся. Пора, Василий ждет. Вроде поговорили...

То есть, как это поговорили?!

* * *

– Профессор, вы уж извините... Не до того вам, только время... слишком подходящее. Сколько мы знакомы, вы все предостерегаете, не велите в политику лезть, пугаете переворотом, про тигра басни рассказываете. А пояснить не хотите? Вы намекали насчет 26-го: выбирай такое направление удара, которое ведет не к одной, а сразу к нескольким целям... Сейчас, знаете, не время намеков. Помогите!

Сказал – и только потом соображать принялся. Эх, не так надо, не в лоб, не сразу!

А как? Пусть уж скажет!

Поглядел Профессор, Женин папа, на товарища Севера, руководителя областного подполья. Внимательно поглядел. Улыбнулся – устало, кончиками губ.

– Если вы думаете, что я – товарищ Юго-Восток...

* * *

– ...С 26-м все просто. Если мы готовим переворот, надо сразу обнародовать его дату. Что подумает власть? Либо мы лжем, внимание отвлекаем, провоцируем – либо правду говорим. Значит, будут проверять не одну версию, а две. На самом деле – больше, нас никто не заставляет называть правильную дату. С остальным... С остальным не ко мне, Алексей. Я – не таинственный Юрий Владимирович, не руковожу заговорщиками. А вам повторю: homo fuge! Дело даже не в перевороте, а в том, что настанет после . Танки на улицах – ерунда, не будет никаких танков. Другое будет... Я писал своему шефу, пытался убедить. Поздно... Фенитон! Не забыли, Алексей? Надеюсь, не понадобиться, но...