Дорожка 5. "Marathon". Исполняет группа "Neoton Familia", запись 1980. (5`27).

Хороши были «Неотоны»! В конце 70-х приезжали к нам на гастроли, зрители от энтузиазма прямо на сцену лезли. «Marathon» – их самая «ударная» композиция. Жаль, слов не разберешь, венгерский все-таки. Нем тудом!

Как по небу летать? Если ни крыльев, ни пропеллера, ни турбины реактивной? Никак, в общем. Ученые, люди суровые, крылья – и те под сомнение взяли. Не соответствуют они научным расчетам. Птицы еще ладно, а майскому жуку ползать положено, не летать, потому что полеты его науку уже который век компрометируют. Про левитацию и говорить нечего. Факиры индийские ее выдумали – с доверчивых туристов мзду брать. Подпрыгнут на батуте, а камера их – "щелк"! Не бывает ни левитации, ни майских жуков, ни метеоритов, ни "тарелок" с маленькими и зелененькими. Значит, тупые они, ученые, если даже в майских жуков не верят? Тупые, конечно, зато науке преданы. А наука...

Улыбнулся Алеша, руки повыше поднял, сцепил пальцы. Наука у каждого своя. Как летать здесь, где ни верха, ни низа, он давно наловчился. Руки поднять – и "рыбкой" вверх, в невидимый омут – тот, что где-то за облаками. Говорил Профессор: не бесконечно небо, даже в нем есть граница, но в какой стороне, не угадаешь...

Выше, выше, выше!.. Свистит воздух в ушах, по лицу гладит, давно не стриженные волосы ерошит. Без парашюта, без пропеллера, без карты, без плана – в никуда, в синее пространство, в белые облака...

Выше!

– Алеша! Не убегай, Алеша!.

Джемина! Догнала, заскользила рядом – легкая, в синем скафандре-трико, с короткой стрижкой. Совсем девчонка, без очков, без морщинок на лбу. Милосердно Небо – самое лучшее дарит. Молодость, красота, полет...

Рядом, совсем близко. У Алеши руки сцепленные надо головой, у Джемины-подпольщицы – к телу прижаты. У каждого своя наука!

Выше, выше!..

– Позовем, Алеша? Я готова. "Джемина, Джемина, выхожу на связь!".

– А тебе хочется? Профессор опыты ставит, понимаешь, сталкеров из нас воспитывает. Успеется! Просто полетаем, может, встретим кого – вне программы?

– Полетаем!

Выше! Облако рядом, совсем близко. Пахнуло сыростью, ударил морозом по коже... Отпустило. Нет облака, внизу осталось, снова небо вокруг. А Солнце еще высоко, далека ночь, можно не спешить, не считать минуты.

– Здорово, что мы здесь встретились, Алеша! Я – в Тростянце, дочку только что спать уложила, ты...

– Такое уже делалось, Профессор рассказывал. Программа на дисках у нас одинаковое, наушники синхронно надели... А вообще, здорово!..

Солнце ближе стало, больше. Другое оно, на настоящее не слишком похожее. На то не посмотришь без темных очков, без закопченного стеклышка. А тут гляди вволю, только глаза прищурить не забудь.

А кто сказал, что наше земное, Солнце – настоящее?

Выше!

– Ничего, что я на "ты", Алеша? Оно как-то само...

– Не смеши, партизанка. Ты еще с "благородием" меня поименуй!

Легко с нею, с Джеминой-баскетболисткой! Слова подыскивать не надо, смущаться нечего. Правильно, что не стал он, Алеша, события торопить, в друзьях порою лучше, чем в любовниках...

Хмыкнул товарищ Север, на ту, что рядом с ним скользит, покосился. Улыбается, глаза прикрыла. Красивая. Живая... Сука же ты, Иван Иванович, не тем будь помянут! Привык людей, как семечки, лущить, мент поганый! И ты, Юрий Владимирович, товарищ Юго-Восток, хорош. Самых головастых в АГ-3 собрал – для чего? Неужели после 26-го не пригодятся?

А вдруг и это не зря? Может, Юрий Владимирович испытание товарищу Северу устроил? Твоя группа, твоя власть, что хочешь, то делай. Хочешь, Джемину, математичку очкатую, бетоном залей, хочешь, в небо с собой возьми?

Диск с новой программой, Алексей сразу скопировал, словно чувствовал. Копию в бумажный пакетик уложил и в сумку спрятал. Вовремя – чтобы Джемине перед ночной дорогой передать. А ноутбук со всей начинкой баскетболистка сама захватила, догадалась.

Созвонились, время назначили.

Встретились сразу, даже звать не пришлось.

Выше, выше!..

* * *

– ...Насчет прожекторов мы, возможно, правы. Ты заметила, что они в темноте появились? Некробиотика – излучение смерти. Уходит свет – уходит жизнь...

– Алеша, здесь вокруг люди: миллионы, миллиарды. Это же Ноосфера, отпечаток человечества. Мысли, воспоминания, чувства, боль радость... Мы ничего не видим, не слышим, но все это рядом, здесь... Я тебе не успела рассказать, перед самым отъездом раскопала. Кажется, твой Профессор и его друзья изобрели какой-то чип, приборчик в мозгу, чтобы в небе не летать, а сразу – по нужному адресу. Телефонная станция... Я собрала все опровержения, разложила по хронологии. Старый способ – утопить информации в ерунде, потом дать слово дюжине академиков...

Прикрыл глаза товарищ Север, поморщился. Опять тайны Бургундского двора, конспирация, заговоры, комплоты! Кому они нужны? Лететь бы по небу, ни о чем не думать...

А зря! Неужели не понял? До сих пор не понял? «N-контакты» и товарищ Юго-Восток – два бочка у яблочка. Катится яблочко аккурат в 26 апреля.

Понято-то понял... И приказы, между прочим, выполнять положено.

– Джемина! Слушай боевой приказ: скорость сбавить, к сеансу связи приготовиться!..

Не свистит в ушах воздух, не гладит лицо ветер. Тихо вокруг, лишь вдали – легкий звон, словно льдинки ломаются. Лицо Джемины рядом. Протянула подпольщица руку в синей перчатке, Алешиных пальцев коснулась.

Исчезла улыбка с губ.

– Все-таки рискнем, Алеша? Я... Погоди минутку, я... Как тот профессор из анекдота, не смешно даже. Хотела совсем другое сказать, хотела... Я знаю, кто такой товарищ Север, Алеша. Давно догадывалась, почти сразу, с первой нашей встречи. А той ночью поняла, что права. Вот так! Лгать больше не хочу, Алеша, дорогой мой товарищ Север, так и знай.

Прямо в глаза смотрела Джемина-подпольщица. Ждала.

– Вот как?

Улыбнулся товарищ Север, Джемину-подпольщицу за руку взял.

Дрогнули пальцы.

– Ну и ладно. Мемуары напишешь – лет через сто.

Покачала головой Джемина, поджала губы, прогоняя нестойкое небесное колдовство. Морщинки на лбу, знакомый близорукий взгляд.

– Не хочу... Через сто лет – не хочу!

* * *

– Варя... Она – твоя девушка, да? У тебя с ней серьезно, Алеша? Я... Не знаю, как сказать, но ты сам должен... Понимаю, сейчас совсем не время, тебя могут убить, и меня могут. И вообще, нас здесь нет, мы – призраки...

– Мы – не призраки, Джемина. Мы – здесь. Никого не убьют, ни меня, ни тебя. А обо всем остальном – после 26-го, хорошо? Ну, что начали? I’m North! I’m North! Do you listening me? I’m North!...