Дорожка 14. "Караван (с народным рефреном). Михаил Щербаков. (3`59).

«О, марш-бросок! О, цевье с прикладом! О, чуждый трепета сон младой, когда не помнишь ни книг, что адом грозят, ни Девы Святой, ни имени той, что рядом».

– Кажется... Да, все в порядке. Пойдемте, Алексей.

Профессор бросил взгляд на мерцающий экран, поморщился еле заметно. Не иначе, в собственных словах засомневался. И в самом деле! Какой тут порядок, да еще полный?

Хорст Die Fahne Hoch в больнице, то ли жив, то ли нет, еще четверо в больнице, Ева умудрилась разбить колено. Алеша руку оцарапал, до сих пор кровь не унялась.

Царапина – мелочь. А пули над головой свистели самые настоящие. Не одна, не две. Кто-то особо усердный охоту устроил.

– Папа! – донеслось из кресла. – Обязательно позвони, слышишь? Позвони!

Женя-Ева замерла у монитора. Черные наушники на висках, знакомая картинка на экране. Над неровным шахматным полем, над двумя реками, светлой и темной, неслышно, неотвратимо плыли птичьи стаи. Белая над черной рекой, черная – над белой...

Экстракт гингко выпит. В наушниках, само собой, Ян Хейз. Выручайте, мистер Монро!

– Пойдемте, – Профессор устало вздохнул. – Лучше всего... Да, на кухню.

Не стал Алеша спорить. Все равно. В подвал позвали – и туда бы пошел.

Еву он еле дотащил. Не из-за колена. Невелика травма, можно идти, и бежать можно, если приспичит. Профессорова дочка этого и хотела – бежать обратно, вернуться, вновь услышать, как пули возле самого уха поют. Там остался ее Хорст, ее друзья, она дезертировала...

Пришлось силой волочь. Хорошо, такси вовремя попалось. Пока на Набережную ехали, рассказало всезнающее радио, новости рекламой перебивая. И про штурм, и про взрыв гранаты, и про стрельбу боевыми. Раненых тяжело то ли пять, то ли шесть, поцарапанных и побитых никто не считал. Само собой, провокация. Видели в первых рядах очкарика в штатском, очень подозрительного.

Про очкарика Алеша без всякого удивления услышал. Быть ему попом Гапоном до скончания века! Обидно? Само собой, но как-то не слишком.

Горите вы все, дерьмократы-либерасты! Напалмовым огоньком!..

Про Игоря уже здесь, в доме на Набережной узнали. Кто-то из друзей позвонил. Мол, в Неотложке, и милиция там, и прокуратура. Дело открыли...

Что можно было придумать? Только одно – Еву в божеский вид привести. Хорошо хоть родитель дома оказался, сообразил. Брыкалась Женя-канарейка, в Неотложку ехать хотела, потом потребовала сперва Алешу бинауральной ретро-музыкой лечить. Еле справились.

Такая, значит, войнушка у отставного демократа-провокатора Лебедева Алексея Николаевича случилась.

А что? Очень даже неплохо!

* * *

На кухне, восточными ароматами пропахшей, Профессор первым делом извлек из шкафчика коньяк. Не какой-нибудь – "Хеннеси". Бухнул на стол, выставил две рюмки.

– Будете?

Вновь не стал Алеша спорить. Пил он редко, но случай больно подходящий. "Хеннеси" да еще с самим Профессором! Сюда бы Керри-Керита, черного скорпиона, чтоб на троих, как заведено.

– Ладно! Не по последней!..

Стукнули по пластику пустые рюмки, поглядел Алеша на фото с раками вареными, не к месту милиционеров в доспехах-панцирях вспомнил.

Их бы – в кипяток!

И другое вспомнил – как его, ногами битого, пытались лечить. Тогда Профессор инициативу не слишком одобрил.

– Может, Еву... Евгению – в больницу? Музычка, ритмы всякие. Несерьезно как-то!

Профессор кивнул, вновь к бутылке пузатой потянулся.

– Несерьезно. Но в больницу лучше не спешить. Вы же историк, Алексей, знаете, как в таких случаях власти действуют. Обо всех раненых и травмированных тут же сообщат, куда следует. Евгению видели, она в Десанте... А мне еще Игоря выручать. Ничего, успокоится, слегка, к соседу отведу. Он врач, наложит повязку, а завтра поглядим... Вы-то как?

Товарищ Север пожал плечами. Как он? В полном порядке, в абсолютном, можно сказать. Еще полрюмки, лимоном зажевать – в снова в бой. Но чтобы не так по-идиотски. Надо же, попались, как раки в сеть. И место им навязали, и время, и способ действия. Провокация по всем правилам. Интересно, кто же Гапон? Настоящий? Начальник ментовский, по мальчикам и саунам ходок? Повыше кто-нибудь, в Киеве? Или не повыше – в сторонке?

...Рядом с обезьяной прячется еще один тигр.

– Профессор, что провокация, понимаю. Зачем – тоже понятно. Выборы скоро...

Не договорил – на взгляд Профессоров наткнулся.

– Выборы, Алексей? Думаете, попытка дестабилизации, чтобы сорвать голосование? А не мелко?

Чуть не подавился Алеша коньяком. Мелко?! Граната под ноги – мелко? Масштабы у Жениного родителя, однако!

– Вы только что с улицы, в вас с Евгенией стреляли, вы еще в себя не пришли. Но что в новостях сообщат? Столкновение с милицией, Десант драку затеял. В Донбассе такое почти каждый день. Кто внимание обратит?

Задумался Алексей, попытался вспомнить. Верно, парни Феди Березина ментозаврам скучать не дают. Это здесь подобное в новинку.

– Думаю, это действительно провокация. Не со стороны властей. Перед выборами такое им ни к чему, а милиция и так по уши скомпрометирована. Демократы... Как думаете?

Вспомнил Алеша господина Усольцева – и госпожу Усольцеву Инну Александрову заодно. В принципе, могут, если о власти разговор пойдет, только...

– Не потянут. Трусоваты! Здесь иные требуется.

Вздернул брови Профессор, но углублять не стал, кивнул согласно.

– Не они. Мне почему-то кажется, дело в Десанте. Слишком комфортно он себя чувствовал. С властями и с милицией чуть ли не дружба, с демократами уже не ссорятся. Закисли! Вот и встряхнули... Игоря жалко, и других жалко, но они – взрослые люди, знали, какую форму надевают!

– Ага...

Потянулся хозяин дома за бутылкой, но Алеша головой покачал. Хватит, не станет легче. Прав Профессор, не прав, одно ясно. Игра идет – большая, на весомые ставки. А все они, что демократы, что Десант, что милиция, в той игре не лучше пешек.

А товарищ Север – кто он в этом раскладе? Ладья, слон, конь, через поле прыгающий? Или тоже обычная пешка?

Но и пешка в ферзи выходит!

– Бог с ними со всеми, Профессор! Я давно спросить хотел... Ритмы бинауральные, методика Монро, картинки... Это не только для статьи, правда? Чем вы занимаетесь?

Сказал – и язык прикусил. Нашел кого, нашел о чем! Профессор дочь родную к тайне не подпускает! Сейчас ка-а-ак рявкнет!

Не рявкнул – усмехнулся. Рюмку в сторону отодвинул.

– Вам в самом деле интересно, Алексей?

* * *

– ...Погодите, погодите... Значит, в принципе можно связаться и поговорить со всеми, кто когда-либо жил? Всеобщая связь между людьми – всех времен, всех стран? Это же...

– Это не главное, Алексей. N-контакты... Ноосферные контакты – всего лишь телефон. Потрясающая перспектива, но все-таки мелочь по сравнению с главным. Представьте, мы живем в огромном доме, наши окна выходят по двор. А во дворе – площадка, куда мы сносим нами сделанное. Архив! Идеи, открытия, новости, тайны – все, когда-либо выдуманное и совершенное человечеством. Наша всеобщая память, живая, постоянно дополняемая память. Стоит выйти из квартиры – или хотя бы взять бинокль с неплохим увеличением...

– Как... Как Нострадамус и Ванга?!

– Мы изобретаем телефон, а не учимся телепатии. Значит, нам нужна не Ванга, а пропуск в архив.