Дорожка 9. "У "Максима" кровь – водица". Песня из спектакля "Дни Турбиных". Исполняет автор – Дмитрий Киммерфельд. (2`46).

Некачественная запись с магнитофонной ленты. Одна из лучших современных песен о Гражданской войне. «У „Максима“ кровь водица, он лопочет, не уснет. В белокаменной столице – комиссары с матросней...».

Солнце, тучи, снова солнце. Вот и ветер налетел, пробрал нежданным морозом. Апрель на середине, до Пасхи рукой подать (до 26-го – тоже рукой подать), а куртку не снимешь, пожалеешь, что свитер дома забыл. Ветер, за ветром тучи, с ними и дождик, мелкий, противный. Холодный...

Алеша провел носком туфля по асфальту – черта неровная вышла. Словно граница: здесь, по эту сторону, они с Игорем, живые и здоровые, по другую...

Медицинский городок у края Лесопарка – тот же, знакомый. Только корпус другой. Неотложка, где Хорста штопали, позади осталась, здесь от иного пользуют. Неврологичка: серый бетон, бесконечные ряды окон, этаж на этаже. Потрескавшийся, словно весенний лед, асфальт, тоже серый.

– Может, пройдем? Попытаемся?

Игорь – неуверенно, робко. Сам на себя не похож парень. Помочь бы, ободрить, только нечем. Можно лишь остаться, не бросить, постоять рядом.

Алеша так и сделал – остался, хотя понимал, что без толку. К Жене-Еве в реанимацию не пустили, разговаривать не стали. Ткнули пальцем в бумажную распечатку: справки с 16.00 до 17.00. Одно ясно – жива. И то слава богу.

Совсем подрастерялись, но повезло – нос к носу с Профессором столкнулись. Прямо в коридоре, возле кабинета с надписью "Дежурный врач". Профессор в белом халате поверх черного костюма, еще кто-то в халате, наверное, доктор. И женщина – Профессоровых лет, в дорогом пальто, в дорогой косметике. Алеша сразу догадался, а Игорь подтвердил: мама Женина. Не похожа, а узнать можно.

...Нос – носик! – один к одному.

Профессор заметил их, кивнул – и дальше по коридору пошел. С ним белохалатник и мама Женина. Мешать не стали, решили подождать. Хорст-Игорь предложил возле лифта, Алеша же рассудил: на улице лучше. Пусть ветер, пусть дождь, все равно веселее, чем на пропахшем горем этаже.

Там и ждали. Отвлечься бы, поговорить, только о чем? Не о Десанте же, не о Бабе Галамаге! Верно Хорст сказал: цирк. Цирк и есть.

В цирке, правда, тигры случаются...

– Мама ее, Жени, позвонила. Чушь какая-то реально выходит. С утра на лекции не пошла, сказала, дома поработает, к компу села. И все! Да, еще наушники надела. Мать в магазин вышла на полчаса, вернулась, а Женя уже на кровати. Одеяло на полу, а она...

– Компьютер. Что там было?

Хорст Die Fahne Hoch покачал головой, усмехнулся грустно. Об одном подумали. Стер Профессор все файлы, спрятал диски Монро, но у Жени-Евы все это наверняка имелось.

– Не сообразила она, мама Женина! Пока соседку звала – она врач, пока в "Скорую" звонила... Выключила комп, на автомате, кнопкой "power". А наушники – черт их знает? Женя часто музыку слушала, когда работала. Всякие "Alte Camaraden" и "Bomben auf Engelland".

– А напиток? Которым вы меня поили? Экстракт гинкго двулопастного? Женя заваривала?

Игорь пожал крепкими плечами, поморщился. Не спросил, хоть и следовало. Не до того было.

– Мать растерялась совсем. Женя с детства ничем не болела, ни на что не жаловалась. А тут...

Алексей кивнул, по сторонам поглядел. Хуже нет места, чем больница! Даже кладбище не так страшит. Там ясность полная, все уже случилось. Нет надо ждать самого страшного ждать – каждую минуту, каждый миг.

– Профессор!

Точно – он. Не один, с мамой Жениной. Переглянулись Алеша с Игорем. Подождать?

Ага! Уже расстаются. Она что-то говорит, сердито, резко, Профессор отвечает... Ответил...

Повернулась резко... Профессор поднял руку, словно хотел остановить.

Ушла. Опустилась рука.

Вновь переглянулись Хорст с Алексеем. Вперед шагнули.

* * *

– Сейчас, ребята. Одну минуту!

Ладонь Профессора скользнула в карман пальто. Обратно вынырнула не пустая. Пачка сигарет, красный "Атаман". Зажигалка...

Алеше захотелось глаза протереть.

Да он же не курит! Вот дела!..

Щелк! Затянулся, жадно выдохнул сизый дым...

– Если коротко... Что с Женей, врачи не представляют. Подозрение на инсульт, сейчас будет обследование... Нарушение мозговой деятельности, а конкретно – поди пойми!..

Вновь затянулся, поглядел в серое небо. Дернул уголками узких губ.

– Догадываюсь, о чем хотите спросить. Сразу отвечу: не знаю. Не знаю, пыталась ли Женя ставить какой-то опыт... эксперимент. Диски Монро у нее были, они скопировала и часть моих программ. Но это не опасно, ничего подобного ни с кем не случалось. Хуже другое. Женя пыталась искать в Сети, спрашивала совета на форумах, где выкладывают всякую дичь, иногда очень опасную...

Поглядел Алеша на Профессора, скользнул взглядом по сигарете. Нервы? Конечно, нервы, чему удивляться? И все равно, странно Профессор говорит. Словно не рассказывает – оправдывается.

Почему – «словно»? Он, конечно, не сторож брату своему...

Алеша сцепил зубы. Не сторож, значит?

– Несчастные случаи при N-контактах. Какие бывают причины?

Не стал "бывают ли" спрашивать. И так ясно.

Рука с сигаретой дрогнула – всего на какой-то миг. Спокойно ответил Профессор, словно не о дочери шла речь, словно ему на лекции вопрос задали.

– Чаще всего несчастные случаи связаны с использованием мозгового чипа. О чипах вы, Алексей, уже знаете. Очень опасная вещь. Те, что соглашаются на операцию, фактически смертники.

– У Жени не было этого дурацкого чипа. Не было!..

Хорст – не выдержал, перебил. Профессор кивнул, сигарету в бетонную урну бросил.

– Не было. Вторая причина – использование химических препаратов. Такое тоже применяют некоторые... энтузиасты. Врачи не заметили у Жени следов укола, но на всякий случай проверят. Обычные же, как вы, Алексей, называете, "полеты", совершенно безопасны. Это лишь легкий сон. В крайнем случае человек увидит кошмар – и проснуется.

Убедительно говорил Профессор, твердо. Так, что поверить можно.

А можно и не поверить!

Вновь скользнула рука в карман, уже не в боковой – внутренний.

– Вот!

Ладонь, на ладони – замшевый футляр. Аккуратный, со змейкой.

– Алексей! Игорь! На всякий, как говорится, пожарный. Если с человеком что-то случится во время опыта, если он не придет в себя, ему можно сделать укол. Фенитон – очень сильное средство. Повышает дозу миорелаксантов, индуцирует микросомальные ферменты... Человек обязательно очнется. Ненадолго, всего на несколько минут. Но, по крайней мере, успеет рассказать, что произошло. Иначе останется одно – искать его в Ноосфере, это даже не иголка в стогу сена. У меня два шприца, но пока... Пока Жене колоть не стану.

Алеша поглядел на футляр. Фенитон, надо запомнить. Фенитон, фенитон, микросомальные ферменты...

* * *

– Сейчас не самое удачное время Профессор... Но, может, это имеет значение. Мы... Я был по адресу, что на вашем диске. Там вам велели передать: "нет".

– Нет... Вы правы, Алексей, это в самом деле... имеет значение.

– Бессмертия не существует?

– Бессмертия не существует.