Дорожка 8. "Песнь о Вещем Олеге". Музыка неизвестного автора, слова А. С. Пушкина. Исполняет хор Валаамского монастыря. (2`28).

В монашеском исполнении эта боевая песня, известная из кинофильмов про белогвардейцев, звучит неожиданно мрачно. Но голоса прекрасные.

Алеша открыл меню, проглядел наискось. Пицца такая, пицца этакая... С грибами взять, что ли? Или спросить совета?

– Василий, какую лучше заказать?

Василий-антифашист моргнул, взглянул недоуменно. Видать, не о пицце размышлял. Наконец, улыбнулся, головой качнул.

– Извините, Алексей Николаевич. С курицей берите, не ошибетесь... Мне не надо, я не голодный.

Алеша и сам не слишком оголодал, отказа, однако, не принял. Раз в пиццерию попали...

– Нам, Василий, здесь еще сидеть и сидеть. Конспирация!

– Тогда, конечно. С курицей.

Давно уже понял Алексей Лебедев: помяни конспирацию, никто спорить не решится. Волшебное слово! Тем паче, только приехали, сидеть же придется невесть сколько. Может, час, а может, и до вечера.

– Две с курицей. И... Пиво? Сок? Два сока, яблочных.

Пиво – вечером, если охота будет. В бою пиво не пьют, и на маневрах не пьют, и на штабных учениях. Нет, пьют, конечно, и не только пиво, но в данном вопросе товарищ Север строг. Как и его верный связник Алеша Лебедев. Сам руководитель подполья на посту, неуловимый, невидимый...

– Звонить будут каждые десять минут. Если что случится, то немедленно.

Кивнул Алеша – ясно. Мобильник включенный на столе, знакомое авто у входа. Этак можно всю жизнь воевать!

...Или до 26-го – до Второго Чернобыля.

Пиццерию, маленькую, прилепившуюся к стене дореволюционной, шестиэтажки, Алеша видел впервые. Недалеко от центра, а район, считай, незнакомый. Склон, узкие переулки, дома почти как в Риге, затейливые, старинные, хоть экскурсии води. Хорошо Василию – местный, каждый закуток знает.

Василий-антифашист место и подсказал. Тихо, пусто, с улицы не видать. И день теплый, можно на веранде устроиться. Чем не место для штаба?

«Врагу не сдается наш гордый „Варяг“, пощады никто...».

Мобильник проснулся!

– Приближаются к кладбищу. Без происшествий.

– Ясно, Василий. Без происшествий.

А вот и пицца – на деревянных кругляшах. На вид – ничего, на вкус... очень даже ничего. Эх, кому война, кому мать родна!

* * *

Долго с Хорстом-Игорем думали, судили и рядили. В городе "Опир", уже на вокзале, две сотни с лишним. Вот-вот построятся, к центру замаршируют. Там ждут: милиция, "каштаны", "Десант" в полной боевой, "Отечество и Порядок" под малиновым штандартом. И публика штатская во главе с Бабой Галамагой. Лично приехала – народ против "бандер" поднимать. Не пустим "хахлов" в город наш, исконно русский!

Нам Здесь Жить, мэр новоиспеченный, лично по телевизору выступил, к порядку-спокойствию призвал. Он призвал, и Баба Галамага призвала – бой супостатам дать, окропить вражьей кровью булыжник.

Чего подполью делать? Какой приказ боевым группам отдать?

Рассудили: в драку не лезть, но момент использовать – для учений и для боевого сколачивания. По всему маршруту "Опира" наблюдателей расставить, штаб развернуть, проверить взаимодействие.

Если и в самом деле начнется, тогда – по обстановке.

Хорст Die Fahne Hoch с двумя парнями возле кладбища, куда колонна "Опира" путь держит. Там митинг будет, там десантники ждут с Бабой Галамагой. Остальные тоже при деле. Алексею Лебедеву, связанному товарища Севера, осталась самая малость: пиццу пробовать и рапорты принимать. Сколько уже прошло? Минут восемь?

«Врагу не сдается наш гордый „Варяг“...».

– Голова колонны входит на кладбище. "Каштаны" оттеснили толпу. Без происшествий.

– Понял, Василий. Без происшествий.

...Хотя и любопытно. Все чаще на улице не мента увидишь, а "каштана". И патрули теперь из муниципалов, и оцепление. Целые подразделения из МВД в "каштаны" переводят. Киев, конечно, протестует, только не слишком слушают столицу. В Севастополе русский язык ввели, в Луганске ввели, и тут собираются. Прокуратура коброй шипит, но и ее игнорируют.

Вот она, дестабилизация, мать порядка! Еще чуток – и выводи танки на площадь. "Чуток" же рядом совсем. Стрельнет очередной псих со справкой по колонне "бандер", взрывпакет под ноги кинет...

– Василий, а чего они на кладбище пошли?

– Там памятник, Алексей Николаевич, еще в 91-м установили – погибшим бойцам Украинской Повстанческой армии. Я сам не знал. Откуда у нас УПА?

Будущий историк Алексей Лебедев пожал плечами. Откуда? Оттуда! Жили они в Стране Чудес. Нет теперь страны, но чудеса остались.

«Врагу не сдается наш гордый...».

– Без происшествий.

Товарищ Север отставил кругляш с недоеденной пиццей, задумался. Ждать происшествий – или не ждать? С одной стороны, повод – лучше не придумаешь. Запад на Восток идет войной, Антифашистское движение "Десант" "эсэов" останавливает. Но и другая сторона имеется. Эффект "Волки! Волки!": ждали – ничего, второй раз ждали – тоже ничего, в третий и ждать перестали...

Джемина уверена – не сейчас. Не будет сегодня волков! А когда придут ("Чужой патруль у моих ворот...") предупреждать не станут.

«Врагу не сдается...».

Что такое? Неужто сглазил?

– Алексей Николаевич, вас. Михаил Ханенко, из АГ-2.

Ага!

Прежде чем к уху трубку поднести, Алеша прикинул шансы. Ребята-аналитики уверены, Джемина уверена, сам он тоже. Ошиблись? Угадали?

– Алексей Николаевич, все сделали, установили прослушку. Сейчас совещание идет, командиры "Опира" и наши, из Десанта. Там еще Лапчинский, вы его Геббельсом назвали. Десантники сегодня приказ получили – не вмешиваться, что бы не происходило. И другим не давать... Все как вы говорили: делят. Правобережье – их сфера ответственности, Левобережье наша, то есть Десанта. Пока по Крыму сговориться не могут. И по Киеву. Послушать хотите? Они сейчас насчет Севастополя ругаются...

Поблагодарил Алексей Лебедев товарища Ханенко – не от своего, от товарища Севера имени. Слушать не стал, и так ясность полная. Не будет волков!

...И с тигром угадали – сидит в засаде, в усы ухмыляется!

Хотел трубку Василию-антифашисту вернуть, не успел.

«Принимай нас, Суоми-красавица!..».

Это же его телефон, собственный. Хорст!

* * *

– ..Нет, Алексей, я не насчет этого цирка. Да, сейчас дам отбой, все реально в порядке... Слушай, тут... Плохи дела, только что Женина мама звонила. Женя в больнице, без сознания. Врачи говорят, кома...