Дорожка 15. "Tutomaz" ("Bu aksam Olurum").Турецкая народная песня, исполняет Murat Kekili. (5`16).

Кто такой этотTutomaz? А бог его знает, кличка шпиона-нелегала. Но слушать приятно. Однако, если словарь открыть... «Этим вечером я умру, никто меня не остановит, даже ты меня не остановишь, звезды меня не остановят, я срываюсь в бездну у тебя на глазах...».

Хорошо ли быть шпионом? Как в старом анекдоте: хорошо, да не очень. Входишь в метро, среди народа путь прокладываешь, уклоняешься от сумок и локтей, а на душе... Вдруг уже вычислили? Ты еще не знаешь, спешишь, всех встречных разглядываешь, чтобы нужного человечка не упустить. Тем более, шпион ты не всамделишный, не стоит за тобой держава с ядреными ракетами, не станут тебя обменивать, даже передачу не вышлют. Черт знает чей ты шпион, поэтому без ордера обойдутся, пристрелят на пустой улице – или прямо здесь, в толпе...

Зде-е-е-есь я-я-а-а-а! Здес-с-с-сь!

Упадешь на грязный цемент, споткнется о тебя бабка с сумками безразмерными, помянет недобрым словом...

Плохо, конечно. Но если вновь анекдот вспомнить? Плохо, да не очень. Полно вокруг людишек, спешат, толкаются, о ерунде размышляют. Кто они? Ясно кто – народ, масса, электорат, объект Истории, точка приложения сил. А кто силы эти прилагает? То-то и оно. Бегите, встречные-поперечные, в вагоны запрыгивайте, станцию свою не пропустите.

А мы делом займемся. Настоящим!

Улыбнулся товарищ Север, головой покачал. Расхвастался, распушил перья, чуть не суперменом себя вообразил. Рано, рано! Тут бы человека нужного встретить, а поди встреть его в толпе да еще в час пик. Почему в толпе, догадаться нетрудно. На пустой улице (где на стене – выбоины треугольником) найти друг друга легче легкого. Погореть, под чужой глаз и под чужую пулю попасть – еще легче. Не учили Алексей Лебедева на шпиона, в историки готовили. Но даже студент-историк знает, какая главная причина провалов. На связи шпионы горят, на контактах. И ничего не изменишь, надо встречаться – особенно если ты и товарищ Север, и его связной. В одном лице, точнее, в двух, вроде Януса римского. Поэтому лучше лишние пять минут потолкаться в толпе, мимо стеклянных дверей метро пройти, по сторонам поглядывая. Никто внимания не обратит. А если обратит, что с того? В следующий раз надо будет букетик у входа купить за две гривни. Старый способ, но надежный. Ходит влюбленный парень в поношенной куртке, сквозь очки народ разглядывает, чтобы милую не пропустить.

А еще хорошо, что шпионам есть чем заняться. Если дело важное, если головой рискуешь, все прочее мелким покажется, несерьезным. Мерещилась Алеше Лебедеву весь день девка с родинкой не щеке. А теперь не мерещится – сгинула без следа, как только товарищ Север в подземный переход нырнул. И день вспоминается иначе. Хороший денек! С народом пообщался, лекции интересные послушал, с Женей-Евой кофе выпил...

Железная девчонка! Другая до сих пор валерьянку бы глотала, а этой опять наушники с бинауральным ритмом подавай. Хорошо, еще не чип! Неужели есть такие, что соглашаются? Железяка в мозгу – макабр!

И с Варей пару приятных часов провел, тоже неплохо.

...Забавная она, Варя Охрименко. Может, и вправду снять для нее квартиру, паспортистке на лапу сунуть, чтобы с пропиской не тянула? Даже в "Черчилль" сводить, раз обещал?

А зачем? И так неплохо. Позвала – и еще позовет. А не позовет, тоже не критично...

– Давно ждете, Алексей Николаевич?

Эх, не увидел первым! Учиться тебе еще, товарищ Север надо. Учиться, учиться и...

– Добрый вечер, Иван Иванович. Нет, вы очень точны.

* * *

– Передайте, пожалуйста, Семену: мы его идею оценили. Честно говоря, ребята вначале сомневались. Мы привыкли работать точечно, ювелирно. А тут, извините, целый горотдел. Прямо-таки Торговый центр в Нью-Йорке! Но Семен оказался прав – у них началась паника, настоящая паника. Теперь на нашу, скажем так, активность они даже внимания не обращают. Так что... Ждем указаний!

– Передам.

Алеша отвернулся, чтобы взглядом с Иваном Ивановичем, страшным человеком, не встречаться. Хоть и темно – специально подальше от фонаря отошли, хоть и разговор в нужном направлении идет...

Мягко стелет, ой, мягко! Прямо верить хочется!

Далеко не уходит не стали, только из подземного перехода выбрались. Наверху тоже людно: семечки продают, орешки, карточки к телефонам мобильным. И цветы – белые подснежники.

Весна!

Иван Иванович закурил – не сигарету, сигариллу с блестящим ободком. У Алеши даже мыслишка мелькнула – не попробовать ли? В школе покуривал, чтобы от одноклассников не отставать. Не понравилось, бросил...

Не стоит. Курение – примета, пепел сигаретный для всяких Шерлоков Холмсов вроде открытой книги. Элементарно, Ватсон!

– Насколько я знаю, вы не посещали тайник. Передайте Семену, там все безопасно, мы проверяли.

Кивнул товарищ Север, но поворачиваться не стал. Тайник! Знать бы, где он! Зажал секрет Юрий Владимирович, не поделился, для себя оставил. Интересно, что там? Оружие, документы... А еще?

– Впрочем, если Семену нужна непосредственно наша помощь...

Не договорил Иван Иванович, фразу подвесил. Вроде как подчеркнул – и многоточие поставил.

Товарищ Север намек не понял. Товарищ Север удивился. Повернулся, моргнул недоуменно.

– Помощь? В каком смысле?

Охрана, скажем. Чтобы не одному по расстрельной улице идти, не одному влажную крошку со щеки стряхивать.

Зде-е-е-есь я-я-а-а-а!

– Товарищ... Семен надеется на АГ-1? В обычное время – согласен, но обстоятельства наступают форсмажорные. Я бы на его месте подумал о своей безопасности. И на вашем, Алексей Николаевич, тоже.

Зде-е-е-есь!

* * *

– Нет, Алексей Николаевич. Передайте Семену, что никаких политических прожектов у нас нет. Поначалу мы вообще политикой не интересовались. Я в розыске работал, в честного следователя пытался играть. Долго держался, все в закон верил. Помните у Капниста: "Законы святы, но исполнители – лихие супостаты"? Слишком много их оказалось, супостатов. Когда начали убивать моих друзей... О политике мы совсем недавно задумались. Выборы – ерунда, цирк с клоунами. Что Бим, что Бом – никакой разницы. Но танки на улицах... Не знаю, не знаю... Через несколько дней будет торжественное открытие первого Центра социальной реабилитации.

– В смысле... Концлагеря?

– Концлагеря, Алексей Николаевич, концлагеря. С оркестром, цветочками, речами. Проволоку потом протянут, когда пресса уедет. Поэтому мы очень осторожны. Я говорил с Юго-Востоком... С Юрием Владимировичем только один раз, но мне показалось, что он хочет подобного избежать.

– Юрий Владимирович назначил Семена руководителем областного подполья. Вероятно, он имел в виду именно такой вариант – с танками. Переворот и без нас провернут.

– Да... Выборы, между прочим, послезавтра.