Дорожка 17. "Берег моря". Из к/ф "Красная палатка". Композитор Александр Зацепин. (3`27).

Сама по себе мелодия очень хороша, но в контексте фильма слушается по-особому. Фактически, это реквием. Души погибших среди льдов вспоминают, как все было. Вокруг мертвая холодная пустыня, вместо неба – низкие серые тучи. Ничего уже не вернуть, никого не спасти, не воскресить...

За Госпромом, среди узких, застроенных знакомыми "сталинками" улочек, Алеша понял: что-то изменилось. Не к худшему, не к лучшему, просто изменилось. Не выдержал, остановился, вокруг взглянул. Грязный лед под ногами, белые айсберги-облака по ярко-синему небу плывут, на сером цементе стен – темные влажные пятна. Оттепель, еще не весна.

Сунул руки в карманы, нащупал перчатки. На месте? На месте!

Может, не в природе перемена, не в пейзаже городском – в нем самом? Нет, каким с утра проснулся, таким и по улице идет.

Пожал Алексей плечами, дальше зашагал.

Варю он все-таки вызвонил, как раз после третьей пары. Как обычно: "Варвару Охрименко, пожалуйста... Да-да, я подожду". Хорошо еще по телефону-автомату, не по мобильнику. Пока найдут, пока Варя до трубки доберется, карточке конец настанет. А без мобильника кисло, тем более теперь. Ева позвонить может, она сейчас в больнице, у Игоря...

Новостройка – прямо между "сталинок". Лезет к небу белое, безразмерное, круглое. На дощатом заборе – плакат. Элитный дом, как же, как же! Артезианская скважина, гараж подземный...

Поглядел товарищ Север на буржуйский новострой, вопросом задался. Как правильнее поступить? Подождать, пока вселяться – и всех разом, с конфискацией? А может, не мелочиться – "Боинг" нацелить? Агитационно и убедительно. Или гуманность проявить, сразу дом забрать – для нужд трудового народа?

Хмыкнул руководитель городского подполья, собственную шутку оценив. Какого такого народа? Пенсионерам-маразматикам отдавать? Обойдутся! Хватит им русского, как второго государственного, мало будет, можно о советской символике подумать. Сюда звездочку, туда серп с молотом.

Лучше не серп – косу. Оч-чень убедительно!

А в доме, в бывших буржуйских квартирах, своих людей расселить. Каких именно? Нужных – и полезных. А заодно и хороших. Еве и Хорсту Die Fahne Hoch три-четыре комнаты не помешают.

Буржуев куда? У-у, столько вариантов, глаза разбегаются!

Скривился Алеша, кровожадного товарища Севера слушать не желая. Экспроприация экспроприаторов? Спасибо, проходили! Не-е-ет, товарищ, с буржуями так нельзя, овец не резать требуется, стричь. Бережно, шерстинки не теряя!

А все из-за бумаг подпольщицы Джемины. Фантазеры там сидят, в АГ-3! Фантазии же у них, признаться, страшноватые. Буржуйские квартиры, смертная казнь и "пункты социальной помощи" за тройной колючкой – не самое веселое. Собрал, понимаешь, Юрий Владимирович Моров с Кампанеллами!

Фантазии – ладно, а вот прогнозы! Даже если не половина сбудется, треть только...

Вновь остановился Алеша, плечами дернул. Изменилось – в нем самом, точно! Не мысли, не настроение, иное что-то. Но что именно?

Ладно! К Варе пора.

* * *

Улица вниз ведет, к бесконечной трамвайной линии, к заводскому району. Скользко, грязно, вместо "сталинок" – ветхие двухэтажки. Сколько раз хожено, и зимой, и весной, и летом. Внизу, у самой трамвайной остановке – киоск, там шоколадку купить, лучше с орехами, Варя любит...

"Малюня! Мой малю-ю-юня!" Может, хоть сегодня не заговорит о своем хаче, о его брате-менте, об этой грязи? Неужели не понимает?

Или, напротив, все понимает?

Перетерпи – и я перетерплю!..

Дернуло Алешу, словно проводом оголенным ударило. Если терпит, если его терпеть уговаривает, значит, ей эта грязь... По душе? Не по душе, но устраивает! В петлю не полезла, домой не уехала, напротив, в "кахве" на работу собралась. Или это мудрость такая – житейская?

Что ты сделать можешь, Алеша? Вбьешь их всех? Ножом зарижешь?

Товарищ Север не удержался – оскалился зло. Ножом просто, и в лоб из пневмопистолета – тоже просто. Получше способ найдется. Только зачем? Этих бетоном зальешь, а Варя... Варя других найдет! В "кахве", тоже начальнички имеются, после которых мыться придется. И рот полоскать.

Фу ты! Да она же просто... Просто...

Выкинул Алеша худые мысли из головы, не стал додумывать. Лучше о другом, о важном. Не так плохи у Игоря дела, хоть и не хороши. Три ребра, сотрясения мозга, пуля в мякоти руки... Не смертельно, выдюжит! Женя-Ева по всему городу бегает, лекарства нужные ищет. "Дело" прокурорское завели? Завели, конечно. И на Игоря, и на весь городской Десант. Министр лично в новостях выступил, брови хмурил, вещал про конституционный порядок.

Задержал шаг Алексей, у светофора пережидая. Сейчас трамвай проедет... Быстро он спустился, летел словно. Не спешил – само получилось.

...Вещал министр, вещал, а сегодня утром всех задержанных десантников выпустили. Тихо, без комментариев. А как не выпустить, если Главный Совет Десанта в суд на ментозавров подал? Ордера у них не было и решения судьи не было, беспредельничали, стражи порядка! И мэр молодцом оказался – обратился прямо к Президенту. "Каштанов" в драке тоже потрепали, двое в больнице, один тяжелый. За что муниципалов, честных служак, менты поганые уродуют?

А программу, которая про сауны и счета тайные, канал ISTV повторил. То-то!

Удивиться бы Алеше этим чудесам, вопросами задаться. Но не стал он мозги сушить. В списке "прямых акций", преподнесенном подпольщицей Джемина, эта история во всех подробностях изложена – под номером семнадцать. Поглядел Алеша, что под следующем будет, присвистнул...

Авось, и с Игорем обойдется. Есть для надежды все основания!

Киоск!

Алексей остановился, вновь по сторонам поглядел. Киоск, только другой. Первый, он даже не заметил. Этот, считай, у самой Вариной общаги.

Не пришел – прилетел. Не бежал, просто...

Понял Алеша, что в нем изменилось, иным стало. Походка! Прежде ходил себе и ходил, когда быстро, когда медленно. А теперь...

Не выдержал Алексей – вдоль киоска прошелся. В самом деле! Совсем иначе ноги ступают, не на полную ступню – сперва на пятку, после на носок. Быстро, красиво, устаешь меньше... И не учил никто, и сам не учился, даже не думал. Чудеса!

Подивился Алеша, к киоску вернулся. Черный шоколад, лучше с орехами, Варя любит. Шоколадка у них, как пароль, как визитная карточка...

Достал из кармана мятые гривны...

...Даже если ничего не скажет, промолчит, все равно. Будет мыться, рот полоскать, а он станет терпеливо ждать, понимая, что и сегодня у нее не первый, может, даже не второй.

Не хочу тебя втрачаты, малюня, и тебе бэз мэнэ плохо...

И ему плохо. А дальше хуже будет. Как там Варя говорила? Ее используют, и она использует. Хачей своих использует, и его, Алексея Лебедева, тоже. Каждый сгодится!

Поглядел Алеша на бетонную "свечку" общаги, на свой маленький Эдем с горящими окнами за стеклом и старым магнитофоном на полу.

Малюня! Мой малю-ю-юня!

Отвернулся.

Достал мобильник.

* * *

– Алло? Здравствуйте, Профессор. Это Лебедев, Алексей Лебедев говорит. Вы разрешили позвонить, если... Да, интересно, конечно, интересно! А сегодня встретиться можно? Нет, я свободен, совершенно свободен!