Вино персидской старины.

В ходе недавних раскопок на территории нынешнего Ирана удалось найти керамические сосуды, датируемые примерно 3100–2900 гг. до н. э. В них обнаружили винную кислоту: признак того, что там некогда находилось вино.

Согласно легенде, вино открыли, когда одна девушка, отвергнутая владыкой, в отчаянии пыталась покончить с собой, отравившись густой жижей, в которую превратился прокисший виноград. Ее настроение волшебным образом улучшилось, и на другой же день она сообщила о своем пьянящем открытии правителю, который щедро вознаградил ее.

Стихи Омара Хайяма, персидского поэта и философа ХI–ХII вв., так и сочатся упоминаниями вина и той радости, которую оно вносит в наше мимолетное земное существование. Вот что он пишет в «Рубайате»:

В одной руке цветы, в другой – бокал бессменный, Пируй с возлюбленной, забыв о всей вселенной, Покуда смерти смерч вдруг не сорвет с тебя, Как с розы лепестки, сорочку жизни бренной[3].

Позже, в ХIV в., персидский поэт-суфий Хафиз воспевал вино как символ любви и божественного начала:

Из большого кувшина ты пей Единенья вино, Чтоб смыть с сердца всю тщетность печалей юдоли подлунной. Но пусть сердце твое широтой не уступит кувшину, Открывай его чаще – как ты открываешь бутыли с вином. Когда вином твой полон рот, исчезло себялюбье, И всем своим талантам ты не в силах петь хвалу. Но для людей благочестивых Пить сей нектар – великий грех. Пускай меня они не судят: Я им смываю лицемерья Проклятый цвет.