15.5. ЗЕМЛЯ - ТРИ.

Близость значении иероглифов и не должна пугать, поскольку с их помощью образуется много слов, смысл которых предельно точен и конкретен. В сложных словах (словах, состоящих из нескольких иероглифов) конкретизация значений кандзи и достигается за счёт других кандзи, участвующих в образовании этих слов. Что-то очень похожее есть и во всех других языках, в том числе и в русском, что хорошо видно на примере сочетания «земной шар», в котором каждый из нас улавливает всего лишь одно единственное значение - не шарик, не глобус, не комок грязи, а именно тот объект, который мы рассматриваем не как космический объект (планету), не как уникальную персонализированную единицу во вселенной, имеющую своё название (планету Земля), а только в качестве сферического образования, на котором мы все обитаем.[547] В отличие от русского (и любого другого европейского языка) в японском языке роль единиц, конкретизирующих смысл образуемых слов, играют китайские иероглифы, как это происходит, например, в слове («рикути» - земля, суша), в котором иероглиф (земля, участок) совместно с иероглифом (земля, суша) создаёт слово «суша», имеющее одно единственное, предельно конкретное значение, определяемое пересечением области значений обоих этих иероглифов.

[ - Суша, земля РИКУ_рику 11 ( (170) холм)].

(дзё:рику) - высадка на берег, десант (вверх на сушу).

(дзё:рику суру) - сходить на берег.

(рикудзё:) - наземный, береговой (наверху суши).

(тайрику) - материк.

(рикко: суру) - путешествие по суше.

Иероглиф предельно прост в плане его графической образности: раз речь идёт о суше (материке, земле и так далее), то, конечно же, в первую очередь речь идёт о земле . Более того, это именно холм или какая-то там возвышенность. В противном случае всё это было бы не сушей, а давно бы уже находилось под водой. И на этом самом холме приплясывает человечек , после долгих скитании по морям-океанам оказавшийся на суше. И нас здесь совершенно не волнует, означает ли «по жизни» элемент пляшущего человечка или нет, главное, что этот придуманный нами образ ярко и достаточно гармонично вписывается в только что разработанный нами сюжет.

То, что кандзи озвучивается как «рику», для нас тоже не проблема. «Рику» можно сопоставить со словом «року» (шесть), и хотя японская шестёрка - это , тем не менее - это тоже цифра шесть, но только во всякого рода деловых документах и облигациях (в этом случае озвучивается уже как «року»). Остаётся как-то суметь увязать цифру 6 (шесть) с кандзи . А об этом даже думать не надо, поскольку цифра шесть как раз соответствует числу материков на нашей планете в ту геологическую эпоху, когда и были написаны Кандзявые эссе.

Обращает на себя внимание различие в символике и в значениях иероглифов и : пруд () основан на символе (вода), а земля () - на символе (земля). Теперь, казалось бы, остается только один шаг до того, чтобы в красивом знаке увидеть то общее, что объединяет такие противоположные по смыслу понятия как пруд и земля.

[ - Быть (глагол-связка) Я_нари 3 (, (5) второй^*)]

^*) Иероглиф является обозначением второго циклического знака «киното» - младшего брата дерева (см. приложение к 10-му эссе).

- символ крайне любопытный: даже простое визуальное сравнение иероглифа (Я) со знаком азбуки Хирагана (я) наводит на определённые мысли о происхождении знаков японских азбук. Но и это еще не всё - не этим ли кандзи в своё время вместо азбучного символа мог на бумаге завершать фразы своих знаменитых хайку (Мацуо Басё:)?

Вполне возможно, что и так. По крайней мере этому не противоречит ни роль, которую в качестве глагола-связки «быть» может исполнять кандзи , ни эмоциональная направленность, которую он вносит во фразу, вызывая в зависимости от контекста либо иронию, либо восторг, либо сомнение. Следует лишь помнить, что время этого иероглифа давно уже прошло, как ушло в далёкое прошлое время высоких литературных стилей, и встречается он в современных японских текстах довольно-таки редко.

Впрочем, кандзи до сих пор активно участвует в образовании мужских имён: (мития), (тацуя), (фумия)[548]. Здесь самое время упомянуть господ (Ямамото Фумия) и (Сиракава Сидзука)[549] - ученика и учителя, двух авторитетнейших исследователей кандзи, авторов ряда крайне интересных и полезных книг, раскрывающих простым смертным тайны японских иероглифов[550].