21. «НАД НИМ ПОТЕК ЗАПАХ СКЛЕПА».

Первый из четырех романов «Космической Одиссеи» вышел из печати за год до высадки человека на Луну. Почти одновременно в Париже была издана странная брошюра Жана Санди «Луна — ключ к Библии». Автор предсказывал обнаружение артефакта, подтверждающего подлинность Священного Писания. «Луна — это и есть Небесный Иерусалим», — писал Санди. Именно там оставили свои следы «Сыны Божьи», и эта находка откроет нам путь к звездам. Воссоздание государства Израиль (1948) и освобождение Иерусалима (1967) — важнейшие вехи на пути к Луне. Кроме того, Жан Санди обращает внимание на одну интересную публикацию, принадлежащую перу некоего Шаили — каббалиста из России. Она появилась за три года до «шестидневной войны» и называлась очень длинно — «Книга Чисел Освобождения, согласно Книге Даниила и учению Гаона из Вильно и Ари из Сафеда». По расчетам Шаили, Иерусалим должен быть освобожден в 5728 году иудейского календаря — то есть, в 1967-68 годах от Рождества Христова. Так и случилось.

Шифр А.Кларка связывает Луну с камнем Гроба Господня и «архивами Кремля» — библиотекой Ивана Грозного, спрятанной в казанском тайнике. Косвенно это подтверждается тем, что уже в ранних книгах Кларка появляются несколько русских персонажей. В «Острове Дельфинов», например, есть русский профессор по фамилии Казан.

А что происходит во внешнем сюжете «Космической Одиссеи»? Во втором романе тетралогии Кларк пишет о совместном полете двух экипажей — американского и русского. Американский звездолет получил имя «Дискавери», а русский назван в честь космонавта — «Алексей Леонов». Или — в честь писателя Леонида Леонова, последнего из «дисковцев» коктебельского набора?..

Леонов поместил волшебную дверь в кладбищенской церкви. Ильф и Петров начинают свой первый роман с гробов (глава «Безенчук и „Нимфы“»)., затем Бендер рассказывает о гусаре-схимнике, много лет пролежавшем в гробу, и приводит Воробьянинова в общежитие химиков — по соседству со скелетом! Но перед этим они снова встречают Безенчука, выгружающего гробы.

В «Золотом теленке» символ укрупняется: «Скумбриевич очень уважал этот гроб и придавал ему большое значение. Иногда, повесив на себя фартук, Егор собственноручно перекрашивал гроб заново…». Мы увидели здесь насмешку над масонским ритуалом и не заметили второй слой шифра: Скумбриевич — рыба — Иисус. Гроб Господень? Первая часть «Двенадцати стульев» называется «Старгородский лев». («Лев из колена Иудина» — ветхозаветное пророчество о Христе). Старгород — «псевдоним» Новгорода? Это легко опровергнуть: по пути из Старгорода в Москву поезд пересекает Оку. Но соавторы зачем-то дважды повторяют про Гусище — окраину Старгорода. Место в центре Великого Новгорода называлось Дворищем, окраина — Городищем. Нашу догадку подтверждает и неприметный эпизод в старгородской «богадельне»: «черноземный Баттистини» поет новгородские частушки.

(Итальянский баритон Баттистини — барон Бартини?).

До Новгорода не дошел Батый, разоривший почти всю остальную Русь. Несколько лет спустя случилось «чудо на Неве» — маленький отряд новгородского князя Александра Ярославовича отразил организованное ватиканскими легатами нападение шведов. После этой битвы Александра Невского стали называть «русским Давидом». В 1570 году «Господин Великий Новгород» захватило опричное войско Ивана Грозного. В Москву увезли десятки возов с драгоценной церковной утварью. Падение Новгородской феодальной республики считается кульминацией опричнины, а истоки ее видят в событиях 1560 года, когда в опалу попал ближайший советник царя — новгородский священник Сильвестр. Не он ли рассказал Ивану Грозному о священной реликвии?

В гостиной квартиры №50, где поселился Воланд (Иешуа), «входящего охватывала какая-то погребная сырость». Склеп? Перед «какой-то темной дверью», ведущей из гостиной в спальню, остановилась Маргарита и за одно мгновение пережила видение многочасового бала. Он начался с раскрывшегося гроба и соответственно закончился: «Тление на глазах Маргариты охватило зал. Над ним потек запах склепа». «Темная дверь» Гроба Господня — в Москве? Таинственный иностранец говорит про государственную библиотеку, а в конце романа восседает на ней, как на троне. В мире, который мы полагаем реальным, человек, ставший прототипом Воланда, извлекает из казанского тайника часть библиотеки Ивана Грозного. Артур Кларк, в свою очередь, связывает «архивы Кремля» с монолитом — космической дверью, через которую прошел Давид. Не подсказывают ли нам, что царская «либерея» и камень, закрывавший вход в гробницу Иисуса, хранились в одном месте?

В ранних вариантах «Мастера и Маргариты» Воланд объясняет свой приезд желанием разобрать рукописи Бэкона и бенедиктинского монаха Гильдебранда. Почему выбрано такое сочетание? Очевидно, есть какая-то легенда о Гильдебранде, — и это в свою очередь связано с рукописями Бэкона. Стругацкие ребус разгадали и предложили свой — в «Хромой судьбе»: «Он страшно удивился. Разве мне не интересно иметь в распоряжении такую вещь? Неужели я не хотел бы иметь гвоздь, которым была прибита к перекладине креста рука Учителя? Или, например, каменную плиту, на которой Сатана оставил проплавленные следы своих копыт, когда стоял над гробом папы Григория Седьмого, Гильдебранда».