7. «МОИ СОЧИНЕНИЯ Я ЗАШИФРОВАЛ…» 

Если Воланд должен «разобрать» рукописи Бэкона, — значит, они зашифрованы. Между тем, Френсис Бэкон считался специалистом по шифрам, — он даже написал специальную работу, посвященную криптографии. Известна и бэконовская классификация «идолов» — ложных идей, загромождающих сознание человека. Не случайно слово «идолы» несколько раз повторяется в ершалаимской части и трижды — в последней главе романа. «…И эти идолы, ах, золотые идолы. Они почему-то вес время не дают покоя», — говорит Маргарита мастеру. А почему Булгаков назвал свою героиню этим именем?

«Вы сами — королевской крови», — говорит Маргарите Коро-вьсв и объясняет, что она — прапрапраправпучка одной из французских королев шестнадцатого века. Булгаковеды уже вычислили эту августейшую особу — Маргарита Наваррская. Строго говоря, она не была французской королевой — такой, как жившая в том же веке Маргарита де Валуа, жена короля Генриха IV. Но та королева была бездетной и не могла иметь прапрапраправнучку. Значит — Наваррская?.. Согласиться с этим мешает эпизод на реке, где прилетевшую Маргариту узнает какой-то загадочный толстяк: «Светлая королева Марго!».

Дюма-отец, «Королева Марго»?

И все-таки это была Маргарита де Валуа: толстяк «залопотал… какой-то вздор про кровавую свадьбу своего друга в Па риже Гессара». Гессар — парижский издатель, опубликовавший переписку Маргариты де Валуа. Про ее свадьбу у Брокгауза и Ефрона сказано: «отпразднованная с большой пышностью, закончилась Варфоломеевской ночью или парижской кровавой свадьбой».

А зачем вообще понадобилось запутывать читателя — тем же нехитрым приемом, что и с двумя Бэконами? Маргарита де Валуа была бездетна (как и Маргарита!), но в той же редакции романа, где упомянуты «интересные рукописи Бэкона», Коровьев говорит отнюдь не о «прапрапраправнучке»: «Если разрешите… потом… это долго, — голос Коровьева становился все тише, — тут вопрос переселения душ… В шестнадцатом веке вы были королевой французской… Воспользуюсь случаем принести вам сожаления о том, что знаменитая свадьба ваша ознаменовалась столь великим кровопролитием…». Не Гессара, а ее собственная!..

Душа ровесницы Ф.Бэкона — французской королевы Маргариты де Валуа — воплотилась в Маргариту. По какому-то загадочному закону обстоятельства ее жизни воспроизвелись в Москве 30-х годов: она бездетна, не любит своего мужа, занимает верх прекрасного особняка, не нуждается в деньгах и не прикасается к примусу. Даже замуж она вышла девятнадцати лет — как и Маргарита де Валуа! В последней редакции Булгаков убирает намеки на Френсиса Бэкона и запутывает вопрос о происхождении Маргариты. Тогда же из текста исчезают некоторые приметы Бартини. Не связано ли это с его арестом в январе тридцать восьмого года?

…После первой мировой войны шеф шифровальной службы французской армии генерал Картье и американский контрразведчик полковник Фабиан заинтересовались страницей из прижизненного издания бэконовского «Нового Органона». Картье нашел ключ к шрифтовому коду, и в начале двадцатых годов расшифровал один документ, про который было точно известно, что он принадлежал Френсису Бэкону. Текст оказался автобиографией барона. Первые же строки стали настоящей сенсацией: «Я законный сын королевы Елизаветы I. Мое настоящее имя Тюдор. Сэр Николас Бэкон — мой приемный отец. Леди Анне Бэкон я приношу мою горячую благодарность: она меня вырастила, воспитала, защищала и мудро наставляла. Я ей обязан жизнью: это она меня спасла, когда 25 января 1561 года я был рожден Елизаветой, которая требовала умертвить меня. Рожая, королева Елизавета кричала: „Убейте, задушите его!“…».

Далее рассказывается о том, что отцом непризнанного принца был граф Лейстерский. Но гораздо больше нас заинтересовало это признание: «Шли интриги при дворе. Королеве нашептывали, что я готовлюсь управлять не только Англией, но и всем миром. Напуганная такими наветами, королева с согласия графа Лейстерского поспешила отправить меня во Францию в качестве дипломата при английском посольстве. С большим интересом взялся я за мою дипломатическую миссию в 1576 году. Тогда я начал разрабатывать секретный метод криптографии и писать историю моей жизни. Я описал свою любовь к Маргарите де Валуа, сестре короля Франции и жене Генриха Наваррского. Я ревновал ее к принцу Генриху Гизу, но прелестная и верная Маргарита дала мне все доказательства преданности и любви. Она мне казалась красивее всех англичанок вместе взятых, я хотел с ней обвенчаться, но королева Елизавета этому браку воспротивилась (1579 г.). И роман мой закончился».

Круг замкнулся: Воланда интересуют рукописи Бэкона — то есть, роман мастера. — а тайной женой мастера оказывается перевоплотившаяся Маргарита де Валуа — возлюбленная Ф.Бэкона! Понятно также, почему героем романа стал писатель: расшифрованный документ подтвердил правоту тех исследователей, которые доказывали, что Шекспир был лишь маской истинного автора — лорда Бэкона. «Весь мир — театр». Сопоставьте эту шекспировскую фразу с эпизодом на Воробьевых горах: в конце XIX — начале XX века на двадцатиметровом занавесе Большого театра был изображен вид на Москву с Воробьевых гор.

«Мои сочинения я зашифровал, и это требовало много времени. Подписываюсь именем Шекспира, но мое настоящее имя можно прочесть в моих произведениях, зашифрованным в цифрах на греческом или на латыни. Философские мысли, мудрость — содержание своих работ я завещаю руководителям человечества всего мира. Тысячелетия прошли, а произведения Гомера живы. Время не наложило на них руку; так должно быть и с моими манускриптами (если только они не пропадут). Пророка не чтут на его родине, так это было и 1600 лет назад в Палестине. Я жду дня справедливости и правосудия».

Шекспироведы отлично знают, что фамилия «стратфордского гения» — Шакспер (Shakspere). Именно так он подписал завещание и был записан при крещении и погребении. Родители, жена и дочь Шакспера были неграмотными, а сам он спекулировал солодом для варки пива, занимался ростовщичеством и даже судился с соседом из-за двух шиллингов. Не найдено ни одного автографа пьесы или сонета. В завещании Шакспера упомянуты кровать и старая ваза, но нет ни слова о книгах и о правах на его литературное наследие.

Почему бы не признать факт подмены, если он так очевиден? Должно быть, кто-то весьма заинтересован в том, чтобы на свет не появились таинственные манускрипты. «Если только они не пропадут», — пишет сэр Френсис. Но у лорда-канцлера английского королевства было немало возможностей для того, чтобы надежно спрятать рукописи или вывезти их в другую страну. Например, — в далекую Москву, считающую себя духовной наследницей Римской империи… Прямых доказательств нет, но известно, что Френсис Бэкон принимал участие в организации «Русской компании» и добился для нее патента на монопольную торговлю с Московией.

Эта реконструкция событий четырехсотлетней давности может показаться не слишком убедительной. Но справедливости ради стоит заметить, что многие исторические факты считаются таковыми на гораздо меньших основаниях.